Атака - Дмитрий Артемьевич Смирнов

Поэт Дмитрий Смирнов — участник Великой Отечественной войны. Был он стрелком, пулеметчиком, начальником радиостанции. Опален огнем сражений под Москвой, Курском и Орлом, под Витебском и Кенигсбергом. Участие в войне с Японией — последний этап его боевого пути.　

После войны Смирнов работал в газетах «Московский комсомолец» и «Комсомольская правда», в журнале «Смена», заочно окончил Литературный институт имени А. М. Горького.　

Стихи Дмитрия Смирнова появляются на страницах центральных газет и журналов. Выходят в свет книги «Звездный дождь», «Яблоневый берег», «Полет весны», «Высокая звезда», «Чайка отдыхает на волне», «Зеленый огонь», сатирическая книга «Смышленый поросенок» и другие.　

В сборник «Атака» вошли стихи поэта о войне, о современной армии, а также о Родине, любви и дружбе.

БАЛЛАДА О НЕИЗВЕСТНОМ СОЛДАТЕ

Родился в деревне Грибцово.　

Крестили. Назвали — Касьян.　

Фамилия в сердце — отцова.　

В сословной графе — из крестьян.

Касьян Спиридонович Грошев —

Потомственный русский мужик.

Ему лошаденка дороже,　

Чем тройки лихой коренник,

Дороже коса луговая,　

Чем липка и нож кустаря…　

Мужал он, воза навивая

И комли на плечи беря.　

Колхозы. Рубеж их не только

В полях и деревне самой —　

В сердцах он пролег и надолго

Решительной осью земной.

Пришелся Касьяну по нраву

Полей бесполосный размах.

Колхозные нивы и травы

Зарей прорастали в умах.　

Жена и глазастые дети,

Бревенчатый рубленый дом —

Радеть бы…　Да с запада ветер

Донес потрясающий гром.　

Война.　И все стало дороже.　

Чем жизнь — хоть имеешь одну!

Касьян Спиридонович Грошев

Ушел рядовым на войну.　

Сраженья. Сраженья. Сраженья.

Бомбежка. Атака. Прорыв.　

Касьяна фигура саженья

Вставала, дороги закрыв.　

Но пуля под сердце впивалась,

Свинец тот　хирург извлекал.　

И все начиналось сначала,　

Лишь жестче был в сердце накал.

Под вражьей пятой Подмосковье.

Но сдвинула плечи Москва.　

У Ленинского изголовья

Чеканились клятвы слова.

Раскатисто грянула битва.　

Народа раскрылась душа,

Взрываясь в бою динамитом

И огненным гневом дыша.　

Ревет и клокочет сраженье:　

За боем — грохочущий бой.

Вставала фигура саженья,　

Москву заслоняя собой.　

И — вдребезги черную свору…　

Но там, где окопчик не сдан.　

Где тракт поднимается в гору.

Упал бездыханный Касьян.　

На запад война уходила,　

А он, все свое совершив,　

Лег в ярусы братской могилы

У Крюковских знойных вершин.　

Года журавлями летели

Над всем, что свершает народ.

Над звездами выли метели,

Топтались дожди у ворот.

Бездонна народная память:　

Тот подвиг солдат не забыт.

Легенды живыми ростками

Навечно вплетаются в быт.　

Бойца привезли на лафете

К суровой Кремлевской стене,

Чтоб знали о подвиге дети

И внуки пришли по весне;　

Чтоб мать и жена преклонили

Колени у праха его,　

И строем солдаты застыли,

Собрата почтив своего;　

Чтоб о́тдали честь генералы

И гости бы шли без конца,　

А будущих Бахов хоралы

О нем　потрясали б сердца.　

И вечный огонь красноватый

Над ним полыхает в цветах.　

Он стал Неизвестным солдатом,

Чей подвиг известен в веках,

Чья слава звездой осиянна,

Великой победной звездой.　

Стою. Вспоминаю Касьяна —　

Не он ли под вечной плитой?　

УДАР

Пилот рванулся напролом,　

И поле взлета потонуло

Под бронированным крылом,

Еще томясь под властью гула.　

С разбитой церковью село,　

Где в речку дом его смотрелся,

Все ширясь, плы́ло на стекло

Оптическим волшебным рейсом..　

И вспомнил: убегал

Далеко вдоль речушки,

Сбирал по берегам

Ребристые раку́шки.　

И прутья лозняка

Готовил для кошелки —

Тянуло паренька

Туда, где зяблик щелкал.　

И вспомнил мать, сестру —

У них в ладонях детство…

А домик — на юру…　

Вот только бы вглядеться.　

Село росло сейчас под ним.　

И, словно руки вверх, навстречу

Из труб тянулся сизый дым —

Село в плену с тоской крылечек

Казалось более родным…　

Но грянет роковой удар —　

Село родное… Вражьи гнезда…

Пехота ринется туда,　

Где сразу все взлетит на воздух.

Пилот расчистит путь войскам,

Приказа выполняя волю.　

И пусть погибнет детство там —

Врага смешает он с землею!　

Рука ложится на рычаг,　

И груз летит… летит со свистом.　

И вот — сверкая, грохоча.　

Все пропадает в пекле мглистом,—

Там, где, ловя в прицел его