Погрешность. Том 3 - Гарри Санн

Часов у меня нет. Я считаю про себя, по секундам, как в детстве: двадцать один, двадцать два. Выходит больше трёхсот секунд. Звезда доходит до восточного края, бледнеет и гаснет над лесом, не дойдя до горизонта, будто её выключили. Я лежу и смотрю на то место, где она погасла.

Если это спутник, то кто-то его создал, поднял над землёй, задал орбиту. А внизу, под ней, пашут сохой, светят лучиной и боятся леса, и в Печищах дед узнаёт время по тому, куда легла тень от колодезного журавля. Может ли быть такое, чтобы это был действительно спутник, или просто такая комета?

Я поворачиваюсь, к Грачу. Он спит, сидя и свесив голову на грудь. Можно его разбудить и показать. Он посмотрит, скажет: звезда идёт, ну и пусть. И будет прав, потому что ему с неё ни жарко, ни холодно. А мне от новых мыслей теперь ещё долго не уснуть.

Ухожу и ложусь в телегу, заворачиваюсь в мягкую шкуру, а потом еще и дедовой сверху. Сразу становится тепло и мягко, пахнет сеном. На дуге над головой лошади хлопает на ветру лента, вспоминаю Ярину, как она теперь за хозяйку в большом доме. Дед сидит небось у печи на своём месте. Ждан прибегает с завода с глиной на локтях, и она гонит его мыться к бочке. По вечерам к ней ходят с кашлем и ушибами, и она отпирает сушильню ключом, который носит на шнурке за воротом.

В Екатеринбурге я жил так, как получалось. Институт, потому что после школы все шли в институт. Завод, потому что туда направили на практику, и потом предложили должность. Аня, потому что все вокруг ждали. Я не выбирал, я соглашался, и мне казалось, что так и живут: плывёшь, куда несёт, а настоящая жизнь будет потом, когда-нибудь, набело. Тридцать четыре года я писал черновик.

А здесь? Ехать в город — мой выбор, я сам сказал «да» в горнице, при всех. Только выбор ли это, если иначе узел будет тянуть, пока не встанут и завод, и лесопилка? Вроде и нет. А с другой стороны, жили же Печищи без завода сорок лет. Прожили бы и дальше. Ели бы лебеду по весне, как ели, хоронили бы стариков к Масленице, как хоронили, и никто бы не узнал, что можно иначе.

Только я уже знаю. Я помню, как Прохор с Олёной жили на лугу под навесом, со всем своим хозяйством на одном гвозде. Как Зорик не мог пробежать пяти шагов. Как Горан чертил палкой на земле, какая деревня с какой будет меняться. Как Ярина просила пустить её пожить и обещала отплатить работой. Как Марта бегом поднимала деревню, чтобы у меня был праздник. Я хочу, чтобы у них были дома с печами, чтобы дети зимой не мёрзли, чтобы Ждан пускал завод, а не ходил с Гораном смотреть на мёртвую глыбу.

Никто меня в этот город не гонит. Я еду, потому что хочу этого сам. И впервые за всю жизнь я точно знаю, откуда меряю, сколько проехал: от нашего крыльца.

Следующей ночью я снова не сплю и смотрю на запад. Звезда выходит из-за леса почти в то же время, может, чуть раньше, и идёт тем же путём, мимо Ковша, и гаснет на том же месте.

Я никому про неё не говорю.

Спасибо, что прошли этот путь вместе с Яреком: от боя у гряды до городских ворот. Спасибо за лайки, награды, комментарии под главами и сообщения в личку. Каждое я читаю, на все отвечаю, а некоторые потом долго ношу в голове, и они меняют то, как я пишу развитие сюжета.

Если книга вам нравится, оставьте, пожалуйста, отзыв на третий том. Для автора на АТ это самая ощутимая помощь: по отзывам книгу находят новые читатели.

Признаюсь честно: герои не всегда слушаются моего пера. У них есть своя воля и свои желания, и иногда они решают всё сами. Так вышло с Кирой и Грачом. Они ни у кого не спрашивали разрешения, даже у меня. Просто однажды сказали: теперь мы вместе. И поехали за Яреком в город.

А сам Ярек за этот том, кажется, повзрослел. В первом томе он подстраивался под этот мир и учился в нём выжить, во втором узнавал, как этот мир устроен. Теперь он уже не просто его познаёт, а начинает менять, и вместе с этим приходит взрослая ответственность: за свои решения и за тех, кто ему доверился. Только чем дальше, тем сложнее вызовы, которые перед ним встают. Совсем как в нашем с вами мире.

В четвёртом томе Ярек впервые окажется в городе, увидит наконец Стеллу и точно узнает больше про мир. А в Печищах тем временем начинается зима, и его ждут дома.

Приглашаю вас погрузиться в новый том и дальше узнавать этот дивный мир вместе с ним.

Подписывайтесь на автора, чтобы получать уведомления.

Кому не терпится начать читать, Четвёртый том здесь: https://author.today/work/676556.

А я рекомендую познакомиться с тем, как выглядят некоторые герои:

Кира. Травница из леса, которого не должно быть

Есть люди, ремесло которых узнаёшь по запаху раньше, чем из разговора — полынь, зверобой, что-то смолистое и горькое, так пахнет от нее всегда, и это не отмыть никаким мылом.

Детство среди трав

Она родилась в глухом лесном племени — там, где не бывает трактов, где о деревнях знают только по слухам беглых да редкому обмену особых даров леса на соль. До десяти лет она ходила за матерью хвостом в лес: училась различать травы по виду, по запаху с закрытыми глазами, запоминала, какой корень снимает жар, а какая заваренная травка — лечит живот. Мать была травницей общины — той, к кому несли всех: рожениц, покусанных, отравившихся, безнадёжных.

Когда мать умерла, Кира заняла её место — выбора у нее не было, жизнь в племени суровая.

У Киры двое сыновей — Ждан, старший, молчаливый не по годам, и Зорик, младший, слабый с рождения. Когда Зорик тяжело заболел, и ее собственый отец, глава стойбища приговорил его к смерти, а всё, что умела Кира, оказалось бессильно, — она сделала то, на что решится не каждый: ушла в неизвестность. Ушла с двумя детьми, младший больной на руках, из единственного дома, который