Погрешность. Том 3 - Гарри Санн

Бежала — от приговора сыну и от нового замужества, к людям, где, по слухам, живут и лечат иначе.

Метка леса

От запястий у неё вверх, к самой шее и подбородку, поднимаются тонкие зеленоватые прожилки — след долгой жизни рядом с силами, которые здесь называют по-разному, но боятся одинаково. Глаза у неё тоже другие — с едва уловимым зеленоватым оттенком, с чуть иной формой зрачка, которую замечаешь не сразу, а вглядевшись.

Эта метка — не украшение и не проклятие в чистом виде. Она позволяет Кире заходить в лес дальше и оставаться там дольше, чем способен выдержать обычный человек, — туда, где растут самые редкие травы и где можно найти то (кристаллы), что в деревнях ценится на вес золота. Для местных это делает её немного чужой. Для леса — своей.

Её слова

«Мать меня лесу учила — в лесу я дома. А живу там, где Ярка. Он не обманул. Верил, когда я уже сама не верила».

Жизнь среди чужих (Данные актуальный на 2-й том произведения)

Сейчас Кира живёт в чужом доме, в чужой деревне, среди людей, для которых она сама — почти диковинка. Готовит отвары, лечит тех, кто приходит, — от кашля до ран, от бессонницы до лихорадки. Собирает травы, сушит их пучками под стрехой, знает лес так, как не знает никто из местных.

Приняли её не сразу — чужая кровь, чужой говор, зеленоватые прожилки на запястьях смущали всех. Но старик, живущий в том же доме, — слепой, ворчливый, похоронивший когда-то родную дочь, — оттаял к ней первым, хоть и не признавался в этом вслух. Со временем в его голосе, когда он говорил о Кире, появилось что-то, чего не было прежде ни к кому из чужих, — та же простая, невысказанная забота, какая бывает у отца к дочери. А потом сказал и вслух «дочка», так Кира и вошла в эту семью, что живет трудом и надеждой.

Грач. Следопыт, которому лес открывает дороги

В деревне его зовут старшим охотником, прислушиваются к его словам, а Горан впустил его в ближний круг.

Лес

Грач следопыт. Там, где другой видит траву и сухие листья, он читает целую историю: кабан прошёл на рассвете, к ручью, с поросятами, и с левой задней ногой у него что-то не так. По примятому мху он скажет, давно ли тут были люди и сколько их. Птица вспорхнула не там, где должна, и он уже знает, что впереди кто-то есть.

Лес пускает его туда, куда обычный человек не дойдёт: фон там давит так, что у других к полудню идёт кровь носом и подкашиваются ноги, а Грач идёт дальше, на хромой ноге, и возвращается с добычей. Кабана он может нести на одной руке, а другой придерживать лук. Кристаллы он чует лучше остальных. Добыча охотников идёт старосте на всю деревню, и Грач никогда не спорит, сколько ему дадут.

Пустой хутор

Был у него когда-то свой хутор, жена Дарёна и дочка Весняна. Хутор сожгли, а жену с дочерью увели дикие из чужого стойбища. Грач искал их долго сколько мог. Не нашёл. С тех пор живёт один, в чужой деревне, где его ценят и раны не бередят.

Если Грач за человека поручился, он за него и отвечает. Так у него в избе поселился Корш, ещё весной шедший с теми, кто жёг Печищи. На суде Грач сказал за него несколько слов, а когда Горан отдал Корша под его ответ, просто кивнул. С тех пор Корш спит у его печи и колет дрова, куда Грач его гоняет, а деревня его не трогает. Раз Грач дал слово, этого хватает.

Её слова

«Жена она мне. Не успели только. Одну не отпущу».

Когда дикие увели Киру, Грач ушёл за ней в ту же ночь. Нога у него была больная, но отговаривать его никто не стал: он сам сказал, что не пойти не может. Один раз он уже шёл по такому следу и опоздал. В этот раз он шёл до конца, через топь, через боль и без сна, и в этот раз он успел.

Любовь у них без песен и без объятий у колодца. Она в заботе, которую не надо просить: Грач приносит ей дров раньше, чем она заметит, что кончились, а Кира ставит его миску ближе к печи, где теплее. Она в уважении: он ни разу не сказал ей, что делать, а она ни разу не решила за него. И она в том, что смотрят они в одну сторону. Оба когда-то потеряли всё, оба знают цену дому и детям, которые живы.

Кира однажды сказала Ярке:

«Всю жизнь мне все говорили, что делать. Отец, муж, стойбище. А Грач сказал: решай сама. Что решишь, в том и поддержу. И рядом буду».

Когда Кира решила ехать в город. Грач не стал её отговаривать. Он просто встал рядом: «Жена без мужа не едет».

В дороге он ложится последним, а встаёт первым, а его шкура каждую ночь почему-то оказывается поверх Киры с Зориком.

Ярина. Дочь старосты, которую привыкли слушать

Такую в Тёсове видно издалека. Высокая, статная, нарядней всех, по двору она не идёт — несёт себя. За словом в карман не лезет, спуску никому не даёт. Росла в достатке и привыкла, что её уважают: дочь старосты, красавица, на неё и мужики заглядываются, не одни парни.

Первая невеста

Отец её, Завид, — староста, хозяин крепкий и расчётливый. Дочь он любит по-своему, без нежных слов, и растит, как тут заведено, для чужого двора. Но и о другом не забывает: «Я покуда староста, а после кому деревню держать?» Ярина фыркает, а слушается. Ей и самой нравится быть первой.

Сердце у неё уже занято: рослый парень из своей деревни, сын первого охотника. На празднике она собирается плясать с ним.

Странный парень

Праздник выходит другим. В соседней деревне объявился мальчишка, тихий и нелюдимый. Говорят, он будит старые машины, что молчали десятки лет. Отец велит Ярине сделать так, чтобы парня потянуло в их деревню: хоть к ней, хоть к любой из подружек, лишь бы осел у них.

Ярина берётся за дело с охотой и впервые натыкается