Оружейникъ. 1867 - Григорий Володин

— При Курбатове останусь сам, — сообщил Аверкиев. — Предписание позволяет сопровождать его к месту работ под надзором.

— Оставайтесь, — разрешил председатель и распорядился готовить экипаж.

Я собрал пять изготовленных гильз. Три стреляные передал писарю для приобщения к журналу, а две нестреляные отдал Петру Фомичу.

— Эти пока не трогайте, Пётр Фомич, — сказал я. — В арсенале они будут образцами. И матрицы, на которых мы работали, возьмите с собой.

Пётр Фомич осмотрел гильзы и спрятал их в отдельный свёрток.

— Матрицы заберём, — ответил мастер. — Только в арсенале сразу показывай, что задумал. Люди у меня работать умеют, но зря гонять их я не позволю.

— Зря не придётся, — сказал я, не ведясь на его провокационный тон. — Нам нужна не просто партия в шестьсот штук. Нам нужна одна правильно сделанная гильза, повторённая шестьсот раз.

Мастер хмыкнул, завернул образцы в тряпицу и отправился к своим помощникам. Я же ещё раз посмотрел на три стреляные гильзы, лежавшие перед писарем. С причиной вчерашней остановки испытаний мы разобрались, но теперь предстояло добиться того, чтобы этот результат повторялся не три раза подряд, а сотнями. И желательно без моего постоянного присутствия у каждого станка. Иначе никакого производства из этого не получится.

В арсенал мы добрались уже после полудня. Пока председатель комиссии отдавал распоряжения, пока собирали инструменты и готовили экипаж, времени прошло немало. Теперь оставалось надеяться, что обещанные станки и люди действительно найдутся, иначе отведённые три дня придётся начинать с объяснений, почему мы ничего не успели.

Мастерская находилась в большом каменном здании на Литейном. Внутри пахло машинным маслом, нагретым железом и угольным дымом. Вдоль стен стояли верстаки, возле окон разместились прессы, а в дальнем конце помещения обнаружился горн. Каменный пол даже здесь, возле работающих печей, оставался холодным. Приходилось внимательно смотреть под ноги, чтобы не поскользнуться на разлитом масле.

Я первым делом обошёл помещение. Прессов оказалось два, как и обещали, но на втором сейчас стояли совсем другие матрицы. Потребовалось бы время, чтобы приспособить его для наших гильз. Остальной инструмент имелся в достатке, а запас латунной ленты выглядел вполне приличным.

Возле центрального верстака собрались двенадцать человек. Пётр Фомич стоял чуть впереди, скрестив руки на груди. Судя по выражению его лица, распоряжение работать в две смены удовольствия ему не доставило.

— Люди перед тобой, — сказал Пётр Фомич. — Прессы тоже. Теперь объясни, как собираешься за трое суток шестьсот гильз вытянуть. У нас каждый мастер ведёт свою от кружка до кольца. Я за день пятнадцать сделаю — и все годные.

Я не спешил отвечать. Пятнадцать годных гильз за день ручной работы были не малостью и не поводом для насмешки. За этой цифрой стояли годы, за которые Пётр Фомич научился чувствовать металл руками. Обесцень я сейчас его работу — и двенадцать мастеров будут исполнять приказ комиссии, но помогать мне не станут.

Председатель дал мне полномочия на бумаге. Доверие этих людей ещё предстояло заработать. А следующие три дня становились испытанием не только моего способа работы, но и меня самого: не получатся шестьсот гильз — никто уже не станет разбирать, подвёл меня станок, мастер или собственный расчёт.

Поэтому я ответил без усмешки:

— По вашему порядку двенадцать мастеров дадут сто восемьдесят гильз в сутки, Пётр Фомич, — сказал я. — И все будут годными, потому что каждый отвечает за свою от начала до конца. Я хочу сохранить вашу проверку, но убрать лишние переходы мастера от одной работы к другой. Тогда получится до трёхсот в сутки — и все по одной мере.

— Это как же? — спросил Пётр Фомич, прищурившись. — Прессы быстрее ходить заставишь?

— Прессы останутся прежними, — ответил я. — Одни люди будут повторять одну операцию, другие — следующую, а после каждого перехода поставим проверку. Но сначала покажите мне весь ваш порядок от начала до конца. Ломать работу, которой ещё не видел, я не стану.

Пётр Фомич посмотрел на меня внимательнее. Видимо, он ожидал, что тульский мальчишка с записанными полномочиями сразу начнёт распоряжаться.

— Это можно, — сказал Пётр Фомич.

Он подозвал одного из рабочих, велел принести латунную полосу и показать обычный порядок изготовления — от первого кружка до готовой гильзы.

Парень вырубил кружок, затем перешёл к прессу и сделал первый колпачок. После этого отнёс заготовку к горну, вернулся, снова поставил матрицу и продолжил вытяжку. За всё время он трижды отходил от рабочего места, дважды менял инструмент и ещё несколько раз ждал, пока освободится нужное приспособление.

Я наблюдал, стараясь не вмешиваться. Парень работал уверенно и довольно быстро, вот только большую часть времени тратил вовсе не на изготовление гильзы.

— Достаточно, — остановил я его после очередного перехода. — Теперь понятно.

— И что тебе понятно? — спросил Пётр Фомич. — Работа как работа. Все так делают.

— Вот именно. Каждый делает всё сам. А нам нужно, чтобы один постоянно занимался кружками, другой — вытяжкой, третий — отжигом. И так дальше, пока готовая гильза не дойдёт до кольца.

Я взял со стола недоделанный колпачок и повернул его перед глазами. Главная трудность заключалась в вытяжке. Каждую гильзу требовалось пять раз пропустить через матрицы, а между переходами четырежды отжечь стенки. Остальные операции выполнялись по одному разу. Если поставить на каждую работу по человеку, возле пресса быстро скопятся заготовки, а люди на обрезке и проверке будут ждать. Вся мастерская станет работать со скоростью самого медленного места. Следовательно, нужны два пресса, причём оба должны постоянно заниматься вытяжкой, а отжиг необходимо организовать так, чтобы заготовки не лежали без дела. После этого уже можно распределять остальные операции.

— На вытяжку поставим два станка, — сказал я, возвращая колпачок рабочему. — На отжиг нужен человек с хорошим глазом. Остальные займутся вырубкой, обрезкой, гнёздами и проверкой. Работать будем партиями, чтобы каждый не бегал через всю мастерскую с одной заготовкой.

Пётр Фомич подошёл ко второму прессу и положил ладонь на рычаг.

— Пресс-то есть, а матриц к нему нет, — сказал Пётр Фомич. — Заказывать станешь? Тогда тебе и недели не хватит.

Вот и обнаружилось первое из ограничений, которых я опасался. В моём расчёте стояли два станка, а на деле второй пока был лишь куском железа. Но срок уже записали, и тратить время на объяснение ошибки я не собирался.

— Токари и слесари у вас есть? — я повернулся к Петру Фомичу.

— Есть, — мастер убрал ладонь с рычага. — И дело своё знают.

— А инструментальная сталь? — уточнил я, прикидывая, сколько