Оружейникъ. 1867 - Григорий Володин

— И сталь найдётся, — Пётр Фомич посмотрел на меня внимательнее.

— Тогда заказывать ничего не будем, — сказал я. — Два токаря разделят между собой пять матриц и за ночь снимут черновую работу. С утра закалка и доводка. К полудню второй пресс должен войти в работу. До этого первый станок поведёт начальные переходы, так что люди ждать не будут.

Пётр Фомич помолчал, поглаживая усы. Видно, ждал, что я попрошу лишний день. А я уже прикидывал, чем занять людей, пока готовят второй пресс.

— Зови токарей, Пётр Фомич, — сказал я. — Чем раньше они начнут, тем меньше потом придётся догонять.

Старший мастер подозвал двух токарей и слесаря, распорядился освободить им верстак и велел принести заготовки для матриц. Один из токарей взял набор, доставленный с полигона, осмотрел рабочие поверхности и повернулся ко мне.

— Сколько проходов повторять? — спросил токарь.

Я разложил перед ним все матрицы по порядку.

— Все пять, — ответил я. — Но старые вслепую не копируйте: они уже работали, и на них мог появиться износ. Сначала снимите размеры, потом выточите черновые заготовки и покажите мне до закалки. Окончательно доводить будем по моим мерам и образцам. Здесь одной ошибки в проходе хватит, чтобы рвать латунь на всей партии.

Слесарь кивнул и отправился за измерительным инструментом. Тем временем писарь, прибывший вместе с нами, устроился за столом и раскрыл журнал. Я попросил его достать запись, сделанную утром на стрельбище, после чего принялся диктовать порядок работы. Начали с вырубки кружков. Писарь записал, какой лист использовать, как проверять заготовку и что делать с неровным краем. Следом шли переходы вытяжки, отжиг, обрезка, высадка капсюльного гнезда, окончательная калибровка и приёмка.

— Пишите отдельно для каждого рабочего места, — попросил я. — Чтобы человек видел только то, что должен делать сам. А если гильза не проходит проверку, пусть сразу откладывает её в сторону, не передаёт дальше.

— А как записать про отжиг? — спросил писарь. — Вы утром говорили, что донце в воде держать, а стенку греть. Это всё к каждому переходу относится?

— К каждому отжигу. Донце в воду примерно на палец, стенки нагревать до тёмно-красного. Работать в затемнённом месте, дальше нужного цвета не держать. После остывания заготовка идёт на следующий переход.

Писарь старательно вывел последние слова, а я перешёл к проверкам. Каждую готовую гильзу следовало пропустить через кольцо, а из каждой сотни брать одну для пробы донца гирькой. Всё, что не проходило проверку, отправлялось отдельно, с указанием причины. Когда записи были закончены, я попросил переписать их на отдельные листы. В прежней жизни это называлось технологической картой. Здесь же получился лист писаря, прибитый гвоздём к столбу возле станка.

Жаль, что читать умели не все. Из двенадцати рабочих уверенно разбирали написанное двое, не считая Петра Фомича. Этого хватало: по одному грамотному я поставил в каждую смену. Они должны были читать порядок остальным и вести счёт принятых и забракованных гильз. Всё остальное объясняли образец, калибр и собственные руки.

Удивительная штука — жизнь! Ещё утром я сидел в камере и ждал, когда дверь откроют снаружи. Теперь на казённом арсенале двенадцать взрослых мастеров должны были работать по составленному мной порядку, а писарь комиссии записывал мои распоряжения.

Три исправные гильзы уже привели меня из камеры в арсенал. Через трое суток их должно было стать шестьсот.

Куда они приведут меня после этого, я пока не знал. Но впервые мне хотелось поскорее это увидеть.

Пётр Фомич расставил людей по рабочим местам, а дальше новый порядок пришлось показывать руками. Начали с вырубки кружков. Я завёл латунную полосу под инструмент, выровнял край и выбил первую заготовку. Провёл пальцем по окружности и протянул кружок рабочему.

— Край проверяйте после каждого удара, — сказал я. — Оставите заусенец — на следующем переходе он потянет трещину. Негодное сразу откладывайте, с хорошими не смешивайте.

Рабочий встал к инструменту. На первом кружке остался небольшой заусенец. Второй вышел чище. Третий он проверил пальцем сам и только после этого показал мне.

Я кивнул и перешёл к следующему рабочему месту.

С прессом возни оказалось больше. Матрицы приходилось менять после каждого перехода, поэтому одного показа было мало. Первую заготовку я протащил сам, на второй заставил рабочего повторять за мной, а дальше уже только поправлял, когда он начинал торопиться.

Возле горна тем временем подготовили место для отжига: принесли воду, клещи, прикрыли рабочее место от света. Кузнец согнул из прутка два кольца чуть шире колпачка. Раскалённое кольцо греет стенку со всех сторон, не касаясь латуни.

Первую заготовку я снова взял себе. Поставил колпачок гильзы донцем в воду, надел на него сверху кольцо из горна, дождался первой красноты и сразу снял.

— Пока стенку греешь, донце не вытаскивай, — объяснил я. — Цвет пошёл — сразу убирай. Потом остудишь и отдашь на вытяжку.

Рабочий повторил за мной. Первый раз передержал совсем немного, зато второй сделал уже как надо.

Постепенно мастерская начала работать иначе. Возле пресса появился небольшой запас колпачков, отжигальщик забирал их партиями, а затем возвращал для следующего перехода. Вырубщик больше не отходил от своего стола, зато перед ним росла стопка одинаковых кружков. С обрезкой и высадкой гнезда получилось проще. Там люди быстро поняли, что от них требуется, особенно когда перестали отвлекаться на остальные операции.

Старший мастер обошёл рабочие места и остановился возле пресса:

— А если вытяжка не успеет за отжигом? Люди стоять будут.

— Пока второй станок не запустим, так и получится, — согласился я. — Потому слесари сейчас и работают. На первое время пусть возле пресса будет больше заготовок, а остальные не торопятся. Лучше сегодня сделать меньше, чем испортить полосу.

— Ты обещал его превосходительству три дня, — Пётр Фомич повернулся ко мне от пресса.

— За три дня и сделаем, — спокойно ответил я. — Сегодня людей учим и заготовки готовим. Завтра пустим второй станок, тогда дело пойдёт быстрее.

Он посмотрел в сторону слесарного верстака, где уже размечали металл под новые матрицы, после чего направился туда. Судя по всему, проверять их работу решил лично. К вечеру первые готовые гильзы начали поступать на проверку. Я взял одну, осмотрел гнездо и дульце, затем пропустил через кольцо. Следующая прошла точно так же. Третью пришлось отложить: на краю осталась небольшая неровность после обрезки.

— Эту обратно, — сказал я рабочему. — Край доведите и снова проверяйте. В общий ящик пока не класть.

Он забрал гильзу, а я продолжил осмотр. Через некоторое время возле последнего стола появилась небольшая стопка готовых