Решётка и клятва - Cinder

— Ты когда-нибудь держал в руках оружие? — Я на всякий случай решил уточнить, прежде чем отдавать в чужие руки клинок с таким характером.

— Ну… тюремную дубинку, — с надеждой сказал он.

— Значит, нет. — Я вздохнул. — Ладно, давай так. — Я перехватил тренировочную саблю за клинок и протянул её Ливси. — Сможешь победить фантома — дам саблю Николаса… подержать.

Ливси бережно взял тренировочную саблю с не меньшим восторгом и тут же ойкнул — видимо, перед ним появился фантом. Следующие полчаса я смотрел вместе с матросами, как Ливси летает по всей палубе от невидимых пинков и выпадов. Оказалось, это очень увлекательное зрелище.

— Слушай, — сказал я Генри, пока Ливси приходил в себя, — а что вообще за человек этот Кезайя?

— Да я его и видел-то один раз. — Генри пожал плечами. — Когда его вешать собирались, а команда отбила. Вы же тоже там были.

Был. Стоял в толпе, в чужих обносках, третью неделю в этом мире, никому не известный плотник без имени. И человек с петлёй на шее нашёл меня взглядом через всю площадь и посмотрел так, будто мы договаривались встретиться.

Я тогда решил, что мне показалось. Потом решил, что он смотрел не на меня. Потом старался про это не думать, потому что других забот хватало.

А теперь я вторые сутки плыл к нему в гости, и объяснения у меня по-прежнему не было ни одного.

После Ливси я предложил сразиться с фантомом Генри, но он наотрез отказался. Сказал, что у него уже есть самый лучший учитель в мире кораблестроения, а вот бойцом он становиться не планирует. Сали негодовал, что его, «прирождённого дуэлянта», игнорируют, но, когда я предложил ему взять в лапу саблю, он резко нашёл себе какое-то очень важное и срочное дело.

Остаток ночи прошёл незаметно — где-то между короткими снами, холодной кашей с рыбой и байками Ливси о портовой жизни, которые он рассказывал вполголоса, чтобы не будить вахту. А потом, на рассвете третьего дня, меня разбудил не колокол, а приветственные крики, перемежавшиеся почему-то горестными вздохами.

Выбравшись на палубу, я понял причину и одного, и другого.

Впереди, там, где ещё вчера был только бескрайний горизонт, теперь темнел остров. А на берегу, там, где раньше был форт, нас встречали полуразрушенные, закопчённые стены, что даже издалека выглядели так, будто их пожевал и выплюнул морской великан.

— Ну что? — Ко мне подошёл Генри, тоже уставившись на это зрелище. — Вот и наша новая работа.

— Ага, — только и смог выдавить я.

Хотел бы я сказать, что у меня всё внутри похолодело от масштабов стройки. Не похолодело: я просто стоял и не понимал, с чего начать и как вообще подступиться к этой махине.

А потом всё-таки похолодело, но по другому поводу. Если я это не починю — а я в упор не понимаю, как это чинить, — то отвечать будет не только моя шея. Генри сказал «условие», сказал тихо и в плечо, и вот теперь, глядя на эти стены, я начал догадываться, почему именно тихо.

И чем ближе мы подплывали, тем больше деталей я замечал. И они мне очень не нравились. Стены, хоть Генри и говорил, что форт разнесли пушками с моря, явно были повреждены взрывом изнутри. Об этом говорили огромные куски кладки, что торчали из-под воды. А что творилось внутри, даже боюсь себе представить, раз уж снаружи такие разрушения.

Кроме стен, при приближении я увидел основание, возможно, башни или какого-то строения. Скорее всего, это была дозорная башня, но точно сказать было сложно — от строения остался только десяток рядов камня.

Встречающих почти не было, хотя оно и понятно — на страже бухты стоял огромный трёхпалубный корабль. Такие строят не для погони, а для того, чтобы стоять и не пускать. Видимо, он и выполнял функцию форта.

— Это «Королева Виктория», — сказал проводник, проследив за моим взглядом. — Корабль самого капитана Кезайи, — гордо добавил он.

— Вот это красавец, первый раз такой вижу, — с восхищением произнёс я.

Корабль был великолепен и при этом внушал такой страх. Он стоял бортом к входу в бухту, чтобы можно было дать залп со всего борта по неприятелю. А когда на тебя смотрят сорок с лишним стволов одного борта, тут у любого будут трястись поджилки. При этом на нём тоже были видны заплатки, но сделаны они были явно более умелыми руками, чем те, что ставили на нашем корабле.

Пока швартовались, я успел разглядеть, что мы, оказывается, везли. Половина трюма была забита всякой домовой мелочью. Видимо, в форте были ещё и бараки, иначе зачем мы привезли около пятидесяти простыней. Вторую половину занимало продовольствие. И я всё гадал, зачем форту, у которого нет стены, полсотни простыней.

Сходни спустили быстро, без лишней суеты, — команда явно успела привыкнуть к пирсу, хоть и видно было, что построен он совсем недавно, наспех. Команда тут же принялась таскать на берег бочки и тюки. Первым сошёл на берег наш провожатый, за ним я с Сали на плече, а следом Генри с Ливси, который то и дело боязливо оглядывался на «Королеву Викторию», будто она вот-вот должна дать залп по нам. Не скажу, что не понимал его, — я тоже затылком чувствовал направленные на нас пушки.

Земля под ногами оказалась на удивление твёрдой, никакого песка. Утоптанная дорога из битого камня вперемешку с чем-то тёмным, обугленным, несущим на себе следы взрыва и пожара. Я не удержался и, наклонившись, провёл рукой по мостовой, если её можно было так назвать, — на руке остался след сажи. Это всё осколки форта, что моряки втоптали в землю, то и дело перенося груз с причала вглубь острова. Запах гари ударил в нос, и это был не запах недавнего пожара, а тот, который въедается в камень и держится годами. В горле засвербило.

Когда я поднял голову и осмотрелся, я понял, что мимо нас то и дело проходят рабочие. Кто-то таскал обломки досок в кучу таких же, кто-то разбирал завалы камней, что преграждали въезд в город. Все работали молча, но при этом не было ощущения мрачности или страдания. Просто все осознавали объём работ,