Последний танец - Ольга Ружникова
Глава 12
Глава двенадцатая.
Эвитан, Лютена.
Это Лютенское лето Алана даже успокоило. С безумными королями было покончено, монсеньор вновь занял свой пост, а верный капитан вернулся к нему н службу.
Покой уходил из души медленно, будто испарялся по капле. Вроде бы, по одной… но внезапно обнаруживаешь, что в прежде полной кружке вдруг почему-то плещется уже на донышке.
И всё та же нарастающая тревога тихой волной прокатывалась по улочкам Лютены. Люди, как и Алан, хотели верить. Люди хотели жить, растить детей, трудиться, отдыхать, радоваться…
И не хотели верить, что всем этим их только поманили. Дали поносить. А теперь хотят отнять обратно.
До сих пор есть те, кто кричат, что за измену мужу или за рождение внебрачного ребенка, надо не сечь кнутом и не в тюрьму, а сразу на квалифицированную казнь. Но уже часто находятся те, под чьим хмурым взглядом крикуны затыкаются.
Когда в темницу загремели друзья Джерри, Алану пришлось поверить. Ничего не наладилось.
И не наладится уже. Алан успел уже повидать нескольких Эвитанских королей и одного Мидантийского императора, быстро скатывавшихся во всё большее самодурство, и ни одного, кто опомнился и остановился.
Когда Джерри с семьей и друзьями отбыл в Тенмар, Алан предпочел вернуться к монсеньору. О друге и так есть, кому позаботиться. А на кого еще сможет положиться монсеньор, как ни на верного капитана Эдингема?
И сегодняшний день ничем не отличается от предыдущих. Опять что-то орали на площади… очередной Указ нового короля. Имен не было слышно, значит, не о чьей-то казни.
Кажется, кому-то запретили владеть грамотой. Алану — вряд ли, он все-таки дворянин. Скорее всего, крестьянам, но они и так почти все только имя написать умеют.
Что там полагается за незаконное чтение, Эдингем вслушиваться не стал. Всё равно у крестьян нет денег на книги.
А вот к монсеньору на службу опаздывать нельзя. Он как раз должен вернуться с утреннего королевского совета.
Бертольд Ревинтер и так позволил Алану сегодня отоспаться после предыдущего ночного патруля. В котором никого не поймали, конечно. Злостные оскорбители Короны, заслужившие казнь развешиванием пасквилей на стенах домов, попросту удрали по крышам. В силу возраста. Взрослых Эдингем среди них не заметил.
А за детьми охотиться не собирался.
Также как и снимать пасквиль со стены на уровне третьего этажа, где его озорные детишки умудрились оставить. Крупнющими буквами.
Алан — не кошка, такой ловкостью не обладает. А насмешливо качающиеся тонкие ветви ближайшего дерева его вес точно не выдержат. Как и любого из его отряда.
Тревогу Эдингем почуял внезапно. Никаких причин, вроде, не было. Но он уже ухал с головой в западню в Мидантии. Причем, дважды.
Поэтому к ощущению опасности Алан предпочел прислушаться. Да, сегодня, после обеда его ждет монсеньор — для нового поручения. И его может посмешить внезапная прихоть верного капитана осторожно красться окрестными дворами. Особенно, если это приведет к опозданию.
Не очередных же детишек с пасквилями он там выслеживал.
Монсеньор и так порой едва скрывает легкую насмешку, слушая какие-то очередные доводы Алана. Увы, Эдингем уже понял, что ценит его монсеньор в основном за две вещи: дружеские отношения с Роджером и непоколебимую верность их семье.
Зато вблизи от особняка Ревинтеров Алан понял, что поступил правильно. Ворота настежь распахнуты, во дворе тревожно ржут чужие кони, внутри снует королевская стража.
Эдингем недвижно замер за углом тихой улочки, вжимаясь в толстый ствол желтолистного разлапистого дерева. На таких тяжелыми гроздьями сидели мальчишки, а порой и девчонки, когда пышный кортеж принца Гуго величественно плыл к церкви. А они с Риккардо Рамиро целились вдвоем… а Гуго всё равно тогда выжил.
Алан даже не удивился. Такое уже было в Мидантии, а монсеньор уже успел побывать в Ауэнте.
Конечно, есть надежда, что ему удалось сбежать… но в прошлый раз ведь не удалось.
Хорошо, что Джерри, Эйда и Мирабелла в Тенмаре. Плохо, что сам капитан Эдингем с монсеньором — не там.
Еще не облетевшая густая золотая листва прикрывает надежно, а мундир Алан на вечернюю встречу не надел. Да и народу сейчас вокруг не снует. Наверняка, кто-то сейчас видит его в окна… но увидеть и донести — это разные вещи. Не говоря уже о том, что для доноса нужно сначала запомнить и потом опознать. В другой одежде, в другом месте…
Чужие шаги за спиной Эдингем расслышал слишком поздно — всё же опасности ждал совсем не оттуда, вслушивался — не туда, и обернулся чересчур медленно. Тот же император Евгений уже успел бы его убить, но незнакомец таких намерений не имел. Во всяком случае, не в спину.
Юное лицо, жесткий взгляд, гибкое тело. И парень выше Алана ненамного, что радует.
А годами он его даже младше.
— Следуйте за мной, — еле слышно приказал незнакомец. — Иначе впереди вас ждут только пытки и бесславная смерть.
Почему-то внезапно захотелось взвыть. Над прежним собой, наивным юнцом, что мечтал сделать в Лютене блестящую карьеру. Над такой же наивной тайной любовью к жене друга, что просто не могла закончиться взаимностью.
Над собственной дурацкой жизнью.
И над этим несчастным городом заодно, где один король-самодур сменяет другого.
Отчаянный крик донесся из одного из ближайших дворов. Басовитый крик взрослого мужчины — полувозмущенный-полуиспуганный.
— Не обращай внимания, — объяснил парень. — Этому ты уже не поможешь точно.
— Кто там… — Алан попытался вспомнить, чьи богатые дома в той стороне.
— Идалийский купец. Обвинен в шпионаже в пользу Идалии.
— У Идалии есть в Эвитане разведка? — искренне удивился Алан.
У них даже посла в Лютене отродясь не было.
— У купца есть деньги. А они нужны казне. И он — иностранец. За такого некому вступиться.
— Кто вы, змеи дери, такой? — вырвалось у Эдингема. К счастью, тоже вполголоса.
— Тот, кого еще не подрали змеи, — отрезал парень. — Хоть и очень хотели. А вас подерут, как того купца, если сунетесь вперед или вернетесь назад. Ваше имя назовут