Повелитель Стихий. Том 5 - Ярослав Сай

Додумать Вельт не успел, потому что до внешнего кольца докатился жар. Лицо обожгло, как от распахнутой топки, спина под белым костюмом разом взмокла. Толпа качнулась назад, по залу одна за другой вспыхивали полупрозрачные сферы защитных артефактов. На скатертях начал таять колотый лёд, с запотевших кувшинов побежала вода.

Температура резко подскочила на несколько градусов и продолжала расти. Привыкшим к холоду элариям такое совсем было не по душе.

К счастью, работники не спали, и парочка элариев длинными щипцами быстро столкнули камень в контейнер, после чего захлопнули крышку.

Жар спал так же резко, как и ударил. Внутри глифирового ящика ещё глухо потрескивало. Спустя секунд тридцать стихло и это.

Гости стояли мокрые и притихшие. У одного в первом ряду дымился рукав, и сосед хлопал по нему ладонью, пока не сбил угольки. Фальк же у стола даже ворот не поправил, словно для него не произошло ничего стоящего внимания.

Вельт вспотел еще раз, на этот раз уже хододным потом. Ощущение грядущих неприятностей нахлынуло с новой силой.

— Концентрация стихийной силы в этой руде огромная, — Орвейн не повысил голоса, но слышно его было до самых дальних столов. — Впрочем, вы и сами это видели. В чем-то этот камень можно даже сравнить со стихийным источником. Его запаса сил однозначно хватит, чтобы поднять сродство с огнем на грань, а то и на полторы. Про мощность артефактов, которые из руды могут выйти, объяснять не буду, — судья поднял глаза и внимательно посмотрел на Фалька. — Это уникальная находка. К сожалению, огонь — не самая ходовая стихия, но даже так… Оцениваю находку в…

Зал замер, ожидая вердикта.

— Пять тысяч стихийных кристаллов.

Каждое слово обрушивалось на плечи Вельта бетонной плитой. Сколько⁈

Пять тысяч. За гребаный серый обломок⁈

Таблица на экранах мигнула. Третью строку, сразу под Эйваром и Гедраном, заняло имя Фалька.

Вельт медленно повернул голову к своему оценщику. Тот смотрел на экраны снизу вверх, приоткрыв рот, и, судя по лицу, забыл его закрыть ещё на вспышке.

— Господин, — оценщик наконец оторвался от экранов. — Я ходил за ним весь час. Этого камня он не выбирал. Я не видел, когда он успел его взять.

Отвечать Эларий ничего не стал.

На последних двоих участников ведущий потратил столько же времени, сколько на остальных, и Вельт не расслышал ни имён, ни сумм. Ничего стоящего там не было.

— Оценщик Сайвел, дом Клос!

Последний участник этапа. Их очередь.

Сайвел вздрогнул и пошёл к помосту. Прежней лёгкости в его походке уже не было. Работники выкатили следом тележку и принялись выкладывать на стол его находки с синими отблесками на искристых боках, одну наряднее другой.

— Вода, — Орвейн едва взглянул на первый камень.

Работник приставил открывашку. Из камня вытекла струйка тоньше нитки и тут же иссякла.

— Семьдесят кристаллов! — объявил ведущий.

Вельт моргнул. Семьдесят? За камень с Собрания, отобранный лучшим оценщиком дома?

Отсюда, из внешнего кольца, камень выглядел безупречно — на блестящем боку проступали ровные синие прожилки. Красавец. Вот только начинка оказалась никудышная.

— Огонь, — новая вспышка, очередная крохотная струйка стихийной силы. — Сто кристаллов!

— Вода. Семьдесят!

— Туман. Сто двадцать!

Вельт слушал одно число за другим. Семьдесят. Сто. Опять семьдесят. Он стоял с прямой спиной и чувствовал, как у него холодеют щёки. Соседи в толпе уже косились на костяную бирку Клос у него на поясе.

Вельт держал подбородок ровно и улыбаться не переставал: его с детства учили, что лицо дома дороже любых кристаллов. Вот только кристаллы сегодня он терял тоже не чужие. За всё сегодня придется платить ему.

За первые девять камней в сумме вышло семьсот двадцать кристаллов. Вся надежда оставалась на десятый.

Последним работники выложили перед судьёй ту самую руду, которую оцещик расхвалил Вельту. Серый, неприметный, без единого отблеска. Орвейн посмотрел на него, не наклоняясь, и впервые за день не стал даже щуриться.

— Это шутка? — Орвейн поднял глаза на Сайвела. — Это вообще не руда Бури. Обычный булыжник, какие лежат на любом склоне.

Сайвел стоял у стола, не двигаясь, превратившись в соляной столб.

— Ты называешь себя оценщиком, — спокойно продолжал старик, — но не отличил руду Бури от пустого булыжника?

Сайвел поклонился помосту и остался стоять, глядя куда-то в ножку стола.

Секунду зал молчал, а потом грохнул хохотом. Гости смеялись так же, как недавно над Фальком, только имя Фалька теперь занимало третью строку в таблице, а находки дома Клос лежали на столе перед всем Собранием.

— Общая стоимость руд: семьсот двадцать кристаллов! — перекрыл смех громкий голос ведущего.

Имя Сайвела появилось в самом низу таблицы. Ниже всех. Экраны услужливо держали нижнюю строку на виду, пока ведущий благодарил последнего участника этапа.

Сайвел возвращался от помоста, глядя себе под ноги. Место перед своим господином он занял молча и больше не оборачивался. И еще не понятно, что страшило его больше — грядущий гнев хозяина, или же провал на глазах у легенды оценщиков. Большая вероятность, что после такого карьере пришел конец.

Вельт стоял с той же вежливой улыбкой, с какой начинал день, и не чувствовал собственного лица.

Три тысячи кристаллов.

Глава дома его убьет.

* * *

— Пять тысяч, — Нейрас у меня за плечом всё никак не мог успокоиться. — Фальк. Пять тысяч. За один камень.

— Слышал. Я вообще-то рядом стоял, если ты вдруг не заметил.

— Он рядом стоял! — старик всплеснул руками, делая недовольное лицо. — Дай порадоваться спокойно! Лучше бы сказал, как это у тебя получилось!

— Так же, как и до этого, — пожал плечами.

От помоста я вернулся на своё место ещё до вызова Сайвела. Я отсчитал работнику с планшетом три сотни кристаллов за свой камень, и тот оформил запись на меня. Контейнер с рудой унесли за помост до конца Собрания.

К огненной стихии я, в отличие от зала, был готов. Запас силы в камне я знал заранее, а когда судья затребовал глифировый контейнер, уже приготовил нить воли.

Барьер я поставил за миг до вспышки, специально под углом, чтобы огонь ушёл вверх и не расплескался по залу. Удар, кстати, оказался даже сильнее, чем я ожидал, и виски до сих пор отзывались тупой болью.

Но это ничуть не омрачало моей радости, ведь я совершенно не