Хороший остров 3 - Александр Лиманский

Подойти и спросить, что он узнал, я не стал: вечером всё равно сверять.

Серёга до вечера так и не очнулся. Инна поила его и меняла мокрую тряпку на лбу. Время от времени она щупала ногу ниже повязки и смотрела, не промокла ли повязка. Нога была тёплая, значит, кровь до неё доходила. Повязка до вечера так и осталась сухой.

Женя после пробы несколько раз подходил к Инне.

— Инна, я, возможно, скажу лишнее, — сказал он в первый раз, — но я ничего не чувствую, совсем ничего. Это нормально?

— Это хорошо, — не поднимая головы от Сереги, ответила Инна. — Через час подойди и скажи то же самое. Затошнит или поплывёт в глазах, сразу скажешь, мне нужно время от пробы до первого признака.

Женя подходил ещё дважды и говорил то же самое. Инна отвечала «хорошо» и, похоже, запоминала, не глядя на него.

Валера пришёл ко мне, когда солнце уже клонилось к морю, и улыбался так, будто нашёл в кармане лишнюю сотню.

— Андрей, — позвал он. — Глянь-ка.

Валера подошёл к загону и по нижней жерди забрался на верхнюю. Она была тонкая и под ним гуляла. Постояв на ней с раскинутыми руками, он опустил их и пошёл.

Он прошёл по ней из конца в конец, не глядя под ноги, как по тротуару. На середине жердь прогнулась, а он даже не качнулся. В конце он развернулся на одной ноге и пошёл назад.

Бурёнка подняла голову и перестав жевать, смотрела на него снизу.

— Ох, милый, — запричитала с носилок Нина Петровна. — Ох, сверзишься же.

— Не сверзнусь, — с жерди сказал Валера. — Вот хоть убей, не сверзнусь. Я на этой жерди как дома на табуретке.

Дима прибежал от шалаша с Чебу под мышкой и встал рядом со мной, разинув рот.

— Дядя Андрей, а вы так тоже можете?

— Позавчера минут десять мог, — сказал я.

Валера мягко спрыгнул с жерди, на обе ноги, и подошёл ко мне.

— Действует, — тихо сказал он. — Андрей, выходит, она на всех действует, и на тебя, и на меня.

— На всех, — согласился я. — Значит, надо беречь мясо. На лёжку пойдёшь первым, когда кошка будет действовать.

Валера кивнул и пошёл к своему луку, по дороге два раза оглянувшись на загон, будто проверял, что жердь никуда не делась.

На Валеру смотрел весь лагерь, и Глеб тоже, прищурившись, со своего места у Серёги. Что он при этом думал, по лицу было не разобрать.

Солнце уже коснулось воды, когда с Кольца пришла бригада. Святослав шёл первым, и ещё до того, как он заговорил, я понял по его походке, что крыша готова.

— Крыша на всём Кольце, до последней жерди, — тяжело садясь на чурбак, сказал он. — Кира травы нарвала столько, что хватило и ещё осталось. Иностранец сегодня наверху просто чудеса творил. Колышки я обошёл, там чисто.

— Спасибо, — сказал я. — Тогда завтра ночую там.

— Завтра, — повторил Святослав. — С кем?

— Решим утром.

Валера, не оборачиваясь, поднял руку от своего лука. Леонид у пленного хмыкнул. Ни тот, ни другой ничего не сказали.

Я пошёл к загону посмотреть, как там телёнок, и у жердей меня догнал Олег. Он днем выспался, и глаза у него больше не были красными, но лицо было хмурое.

— Слушай, — начал он, не глядя на меня. — Я тут это. Ты ж меня поставил смотреть.

— Поставил.

— Ну вот, — Олег помолчал, глядя на бурёнку. — Филипп с этим Глебом полдня просидел, ну, ты видел. А когда Филипп ушёл, Глеб подсел к Гоше, пока тот сажал на древки наконечники. Так Глеб у него спросил, сколько у нас ножей и у кого они, вроде как просто так, между делом.

— А Гоша?

— Гоша сказал, что не знает. Он, Гоша, не дурак, — Олег повернулся ко мне. — Решил, надо тебе сказать.

Я прикинул, где у нас ножи. Нож второго военного висел у меня на поясе, а нож первого был у Бориса. Борис весь день строгал им что-то у навеса, и Глеб это видел.

Глеб мог спрашивать, есть ли у нас чем резать мясо. Мог и выяснять, у кого какое оружие, на случай, если придётся уходить, а то и для чего похуже. Только он целый день нёс на спине товарища, и думать про него худшее раньше времени я не хотел.

Я решил пока ничего не делать, а только смотреть.

— Спасибо, Олег, — сказал я. — Хорошо, что сказал.

— Да ладно, — Олег пожал плечами. — Сам же поставил.

Он отошёл к своему огню. Света что-то у него спросила, а он махнул рукой и сел.

Небо над морем покраснело. Я пошёл к щели.

Аня с Эдиком появились на мокром песке у самой кромки, когда над водой оставалась одна узкая полоса света. Шли они быстро, и Эдик опять держался за Аней.

Аня что-то несла, но что именно, отсюда было не разобрать.

Я встал у щели и ждал, а они дошли и остановились у огня. Аня тяжело дышала, а Эдик молчал и смотрел на неё.

— Ну? — спросил я. — Что там с камнями?