Оружейникъ. 1867 - Григорий Володин

— Жалеть вам не придётся, ваше благородие, — я посмотрел артиллеристу в глаза. — Пусть Карле пока послужит русской армии. А вы дайте мне два года. За это время я намерен довести свою систему до такого состояния, чтобы ею можно было вооружать полки.

— После ваших трёх дней я и в два года поверю, — артиллерист усмехнулся. — Только завтра не подведите, Курбатов.

В этом желании мы с господином офицером сходились.

— А стрелки одни и те же будут? — уточнил я.

— Казённые. Для каждой системы свои, но порядок испытаний общий. Заряды, погода, состояние оружия — всё запишут. Председатель велел вести наблюдение за обоими образцами.

— Тогда после первой серии стрелков нужно поменять местами, — сказал я.

Артиллерист посмотрел на меня поверх листа.

— Зачем? — спросил офицер. — Оба стрелка опытные.

— Но руки у них разные, — ответил я. — Если один даст меньше выстрелов, потом не разберём, виновато ружьё или человек. Пусть каждый пройдёт обе системы. Если результат сохранится после смены стрелков, значит, дело действительно в оружии.

Офицер достал карандаш и сделал пометку на полях.

— Председателю передам, — сказал артиллерист. — Что ещё?

— Все результаты вести в одном журнале, — ответил я. — Не просто писать «задержка», а указывать причину: патрон, осечка, извлечение или ошибка стрелка. И сколько времени ушло на устранение. Иначе после испытания каждый прочтёт одну и ту же цифру в свою пользу.

Артиллерист дописал ещё несколько слов, затем сложил распорядок:

— Теперь вас устраивает сравнение, Иван Тимофеевич?

— Устраивает, ваше благородие, — ответил я. — Ставьте образцы рядом, меняйте стрелков и считайте одним журналом. Тогда спорить придётся не со мной, а с записью.

Артиллерист убрал карандаш.

— Передам председателю, Иван Тимофеевич, — сказал офицер. — Если согласится, стрелков поменяют после первой серии, а запись поведут общую.

Он ушёл, оставив распорядок у меня перед глазами. Я снова лёг на лавку, но сон уже не шёл.

Три дня назад меня привезли в Петербург под конвоем. Сегодня шестьсот моих гильз снаряжали к испытаниям. А завтра на соседних рубежах поставят две винтовки: Карле, которую уже готовились принять, и мою.

До сих пор комиссия проверяла, способен ли затвор Курбатова стрелять.

С рассветом ей предстояло выяснить, способен ли он победить.

Из арсенала мы выехали ещё затемно. Мороз за ночь усилился, и даже в санях, где я устроился между жандармами, холод быстро добрался до ног. Аверкиев ехал впереди вместе с одним из сопровождающих. Разговаривать по дороге было не о чем, поэтому я смотрел на редкие огни за окнами домов и прикидывал, сколько времени займут первые испытания.

На Волково поле мы прибыли, когда небо только начало светлеть. Возле знакомого сарая стояли несколько экипажей, а по протоптанной дорожке солдаты носили ящики с патронами. Неподалёку уже разожгли печь, но в самом помещении, где хранилось оружие, теплее от этого не стало.

За время моего отсутствия здесь кое-что изменилось. Перед земляным валом оборудовали два стрелковых места, расположенных рядом. На каждом стоял небольшой стол для оружия и принадлежностей, а чуть позади устроили место для писаря. На его столе лежал раскрытый журнал, причём всего один на обе системы.

Знакомый артиллерист встретил меня возле входа.

— Капитан Лаврентьев, — представился он, протягивая руку. — Председатель принял оба ваших условия, Иван Тимофеевич: после первой серии стрелков поменяют местами, а все остановки, их причины и время устранения будут записывать в одном журнале.

— Хорошо, ваше благородие, — кивнул я. — Значит, сравнение получится правильным.

— Для того комиссия и собиралась. Патроны снарядили, оружие подготовлено. Как только председатель прибудет, начнём.

Я кивнул и направился в сарай. Рядом с моим ружьём лежала винтовка Карле. Затвор у неё, как и у моего ружья, был продольно скользящим, но внутреннее устройство отличалось. Возле приклада стояла коробка с бумажными патронами, а на столе разложили принадлежности для чистки.

Неподалёку находился незнакомый капитан. Он осматривал патроны, которые подавал ему унтер-офицер, и время от времени сверял что-то с небольшим листом. Судя по тому, как уверенно оба обращались с оружием, занимались они этой системой давно.

Лаврентьев представил нас друг другу, после чего капитан коротко кивнул.

— Ваш образец вчера привезли, — сообщил он. — Осмотрели, но разбирать не стали. Председатель велел оставить оба ружья в одинаковых условиях до начала испытаний.

— Правильно сделали, ваше благородие, — ответил я. — А где они ночью стояли?

— Здесь же. Помещение не отапливалось.

Это меня устраивало. Я снял чехол со своего ружья и взялся за затвор. Металл оказался настолько холодным, что пальцы почти сразу начало неприятно покалывать. Пришлось несколько раз разжать и сжать ладонь, прежде чем продолжить осмотр. Снаружи никаких изменений не было. Я открыл затвор, убедился, что он свободно ходит в коробке, затем вынул его и снял извлекатель. Деталь легла на ладонь небольшим стальным крючком. При испытании арсенальских патронов ему трижды пришлось тянуть застрявшую гильзу из патронника. На вид с крючком всё оставалось в порядке. Зацеп сохранил форму, заметного изгиба не появилось, видимых трещин тоже не было. При обычном осмотре такую деталь можно было спокойно возвращать на место.

Я повернул извлекатель другой стороной и рассмотрел переход от крючка к основанию.

Вчера затвор работал исправно, наружный осмотр тоже ничего не выявил. Но теперь, держа снятую деталь в руках, я снова вспомнил три застрявшие гильзы. Не слишком ли я положился на отсутствие видимых повреждений? Я отложил извлекатель рядом с затвором. Прежде чем продолжать стрельбу, стоило проверить его отдельно.

— Что-нибудь нашли? — спросил Лаврентьев, заметив, что я задержался.

— Пока ничего, но хочу провести одну проверку до начала стрельбы. Председатель уже здесь?

— Подъехал. Сейчас будет.

Я стал собирать затвор, пока оставив извлекатель на столе. Стоило попросить немного времени на проверку. Заставлять комиссию ждать было рискованно, но выйти к ней с неисправным ружьём — куда хуже.

Председатель комиссии появился вскоре после этого. Вместе с ним вошли ещё два офицера и писарь, который сразу устроился за своим столом. Солдаты заняли места возле рубежей, а стрелки начали готовить оружие.

Я дождался, пока полковник закончит первые распоряжения, и обратился к нему.

— Ваше высокоблагородие, прежде чем начинать официальный счёт, прошу выделить мне один час на предварительную проверку извлекателя.

Председатель посмотрел на лежавшую передо мной деталь:

— Что с ним случилось, Курбатов? Вчера вы утверждали, что затвор исправен.

— Вчера я утверждал, что при наружном осмотре повреждений не обнаружено, — заметил я. — Именно такую запись и просил сделать в журнале.