Милый поселок моего детства - Анна Долго

– А мне что делать, дядь Миш? – спросила Сандра, заглядывая через плечо Владимира внутрь помещения.

– Так иди, куда там тебе надо.

– А показания?

– Какие там с тебя показания? Иди уже!

– Александра, зайдите к нам завтра в первой половине дня. Я все запротоколирую, – крикнул ей Владимир, а дядя Миша только шумно вздохнул, помотал головой и процедил сквозь зубы:

– Валера, Валера, что же ты наделал, добухался. Ох, беда, беда…

Сандра быстро дошла до своего дома и остановилась возле калитки. Ей сейчас совсем не хотелось оставаться одной, и, немного подумав, она решила зайти к тете Гале. Возле резного домика, похожего на рождественский пряник, ее встретила шумная детвора.

– Здравствуйте, тетя Шура, – услышала она тоненький голосок Милки.

– Привет, Милочка, – Александра с улыбкой посмотрела на девочку. Та была точной копией Кати, только волосы у нее, как и у Вани, рыжие. Мила беззаботно смеялась, увлеченно бегая за другими детьми, играющими в догонялки.

Сандра вошла в дом и позвала хозяйку.

– Заходи, Шурочка, я в мастерской.

– Здравствуйте, тетя Галя. Я сейчас была на могиле мамы и наткнулась на мертвого смотрителя кладбища, его задушили. Мне до сих пор страшно, не могу одна сейчас быть. Решила к вам зайти, если не помешаю, конечно.

– Валерку убили? – Галина приподнялась со стула, на котором сидела, аккуратно рисуя губы деревянной голове куклы. – Да ты что?

– Да. Дядя Миша говорит, что пьяная драка, скорее всего. А вы его знали?

– Валеру? Конечно, я его знала. Он старше нас на десять лет был. Очень жаль. Да ты проходи, садись. Я сейчас чаю заварю, сырники подогрею. Садись вон в то кресло у столика.

Сандра опустилась на мягкую, старомодную мебель и почувствовала себя в безопасности и умиротворении. Тетя Галя быстро выставляла на маленький столик собственноручно приготовленное клубничное варенье, пышные сырники, густую сметану и ароматно пахнущий чай с травами.

– А травки наши, лесные. Я их в том году собрала и насушила. Ах, как жаль Валеру. Надо будет ему похороны организовать. У него же нет никого. Да простит Господь ему все земные прегрешения.

Сандра полила сырник вареньем, отломила кусочек вилкой и, отправив в рот, зажмурилась от удовольствия.

– Ммм, теть Галь, как в мишленовском ресторане. Очень вкусно.

– Твой папа тоже сырники любил, – с грустью сказала Галина и отвела глаза в сторону.

– А вы любили его? Это так?

– Понимаешь, Шур, мы не властны над выбором нашего сердца. Да, я любила твоего папу. А твоя мама была моей близкой подругой. Ее я тоже любила. Она была необыкновенным человеком, чутким, веселым. Так сложилось, что он выбрал ее, а не меня. И я смогла это принять. Было обидно, когда Дима уехал из поселка и оборвал все связи, даже со мной. Ну, что же – это его решение, ему было виднее.

– Теть Галь, вы когда в последний раз были на могиле мамы?

– Так, с недели две назад.

– А вы не помните, ее фотография тогда была на памятнике?

– Была, конечно, была. Я всегда ею любуюсь, она там красивая такая.

– Сегодня в вазоне на ее могиле стоял большой букет сирени, мамины любимые цветы, а фотографии не было. Вы не знаете – кто еще, кроме вас, может ее навещать?

Галина встала и подошла к окну, став к Сандре спиной.

– Люба многим нравилась в поселке. Это мог быть кто угодно.

– А мог это быть мужчина?

Галина резко обернулась и начала говорить с напором, словно боясь, что ее словам не поверят:

– Люба никогда не изменяла Диме! Они начали встречаться еще совсем молоденькими. Ей было пятнадцать, а ему восемнадцать, когда она его в армию проводила, и ждала, все два года ждала. Даже на танцы в город никогда не ездила. Так радовалась, когда письмо от него получала, только и говорила, что о нем. Но вот потом, когда Дима вернулся, разлад у них вышел. Она мечтала стать медсестрой, собралась в город ехать, учиться. А он категорически против был. На свадьбе настаивал. Твоя мама характер проявила, сказала, что она его ждала, и он ее должен подождать. Дима тогда несдержанный был, молодой, горячий, и с психу, назло, что не по его, порвал с Любой. Она плакала, горевала, но от своего не отказалась. Собрала вещи и уехала поступать в медицинское училище.

– Так, значит, в их отношениях был перерыв? Я этого не знала. И что было потом?

Галина снова повернулась лицом к окну и продолжила рассказ.

– Люба поступила и осталась в городе. А Дима словно с ума сошел, стал гулять с девками без разбору, дебоширил, пил. Я не могла смотреть на то, как он страдает. Я его любила, старалась помочь, и как-то так получилось, что он потянулся ко мне, и мы начали встречаться. Он был со мной, но ни на минуту не забывал о Любе, это чувствовалось. А когда она вернулась спустя три года, то их как магнитом друг к другу притянуло. Мне было больно, не скрою. Но я смогла это принять. Твои родители, Шура, были самыми дорогими и любимыми людьми для меня. Я радовалась твоему рождению вместе с ними. И никогда не желала им зла, никогда не таила обиды.

Говоря последние слова, тетя Галя смотрела Сандре в глаза с такой искренностью, что не поверить ей было невозможно, как и не почувствовать затаенную в ее сердце боль.

– Теть Галь, скажите честно, я пойму. Когда мамы не стало, вы хотели возобновить отношения с папой?

– Если бы он позвал, если бы сказал, что нуждается во мне, я бы не думала ни секунды. Но он тогда отстранился, замкнулся в себе. Тяжело ему было, а когда на тебя собаки напали, он исчез из поселка. Забрал мать, тебя и уехал в Москву. Оно и понятно – ему нужно было помочь тебе.

– Почему папа так себя повел? Почему он порвал все связи с поселком? Гоша говорил, что просил его передать мне письмо, но я ничего не получала. Он не передавал. Почему?

– Я не знаю, Шур. И какое это имеет значение? Зачем тебе ворошить прошлое? Возвращайся в город, девочка, живи там своим настоящим и строй