Милый поселок моего детства - Анна Долго

– Вот и вы не хотите, чтобы я имела какое-то отношение к поселку! Почему? Вы что-то знаете и не хотите мне говорить?

– Шурочка, я же честна с тобой была сейчас, как на исповеди. Всю жизнь свою рассказала, что же еще я могу тебе сказать?

– Простите, теть Галь. Все так непонятно и странно. У меня в голове столько вопросов, а ответы я не могу найти.

Галина подошла к Сандре и обняла ее.

– А ты выбрось все эти вопросы из головы. Выбрось и забудь. Вон, ты какая стала, красавица и умница. Зачем тебе усложнять свою жизнь? Поверь мне, она так коротка.

– Теть Галь, мама могла нравиться кому-то из мужчин? У нее были поклонники?

– Как я уже тебе сказала, твоя мама нравилась многим. Может, и среди мужчин кто-то к ней чувства какие испытывал. Только она не смотрела ни на кого, кроме твоего папы.

– Вы – единственная, кто меня сразу узнал. Почему?

– Я же кукольница, – рассмеялась тетя Галя. – У каждой моей куколки свои глаза, две пары одинаковых не получится. Вот и тебя я по глазам узнала.

– Ваша мама тоже была кукольницей, ведь так? В лесу домик стоял маленький, и там заготовки для кукол были. Он принадлежит вам?

– Ты права, мама меня и обучила своему ремеслу. А домик тот папа для мамы построил, чтобы у нее своя мастерская была. Ты же видишь, у нас комнат не много. Это сейчас я могу позволить себе и мастерскую, и спальню. А тогда у нас семья большая была, трое детей. Брат и сестра мои как выросли, так в город подались. Тот домик хоть и папа мой построил, но вот принадлежать он никому не может. Он же в лесу стоит, на ничейной земле, получается. Как мама умерла, мы туда ни разу и не ходили.

– Так, значит, он не закрыт был на замок?

– Может и закрыт был, я не помню. Я помню, что тебя возле того домика и нашли, всю искусанную.

– Да, а собаки, которые напали на меня, были закрыты в мастерской вашей мамы.

– Да ты что, Шурочка? Я не знала об этом. Все же тогда думали, что они просто бродячие. Поверь мне, я здесь не при чем. И знать не знаю, кто бы мог такое придумать.

– Спасибо вам, и за разговор, и за угощения.

Две женщины обнялись на прощание, и Сандра вернулась домой.

Войдя на кухню, Александра почувствовала давящую пустоту. Она взяла в руки телефон и набрала номер Веры. Рассказывать о мертвом смотрителе кладбища было опасно, тогда подруга точно примчится в поселок, и Сандра об этом умолчала. Но обо всем остальном она поведала подробно.

– Я думаю, Сандра, что у твоей мамы был в поселке воздыхатель. Кто бы еще носил ей цветы? А вот зачем забрали фотографию и кто, даже представить не могу.

– Тетя Галя говорит, что мама ни на кого не смотрела, кроме папы. Но это не значит, что она не вызывала чувство влюбленности. Думаю, что ты права.

– И еще: поищи, у кого во дворе ободранная розовая сирень.

– Вер, я же не буду заглядывать в каждый двор. Букет можно и на рынке купить. Вряд ли сирень станет зацепкой.

– А вот тетя Галя твоя мне кажется подозрительной. Она всю жизнь любила твоего папу и просто так от него отказалась? Ради дружбы с твоей мамой? Что-то мне в это не верится.

– Люди разные. Может быть, она понимала, что ничего не может сделать. Что ей оставалось? Только принять ситуацию, какой бы болезненной она ни была.

– Очень мне не нравится этот ваш Лесной человек. Он же сумасшедший! С духами общается. Но то ладно. А вот то, что он к тебе залез в дом – это мне очень не нравится. Вдруг ему в больную голову стукнет навредить тебе? И ты не думала о том, что он сам засунул в тот домик собак?

– Все может быть, Вер и ничего нельзя исключать. У меня временами голова от разных мыслей пухнет. Но я должна во всем разобраться, иначе потом не смогу спокойно жить, понимаешь?

– Я не понимаю, почему ты должна во всем разобраться без меня! Может, мне все-таки приехать?

– Нет, Вер, пока не стоит.

– Мне твой Гошка нравится. Настоящий рыцарь! Жаль, что у него имя не на букву Р.

Сандра засмеялась.

– Гошка просто друг. Хороший друг.

– Ладно, ты береги себя и будь осторожной. Пообещай!

– Обещаю. Люблю тебя.

– Я тебя тоже.

Отключив звонок и оставшись в полной тишине, Сандра почувствовала себя неуютно. Она взяла альбом, графитовые карандаши и вышла на улицу, где поселок жил своей тихой жизнью. Она села на лавочку, прислоненную к забору, и принялась делать набросок стоящего напротив деревянного дома, утопающего в цветах и зелени.

– У тебя так здорово получается! Прям, как у настоящей художницы.

Александра обернулась и увидела Руслана.

– Я окончила художественную школу. Мне с детства нравилось рисовать. Даже хотела поступать на факультет живописи, но в итоге поступила на архитектурный.

– У тебя в Москве совсем другая жизнь, да?

– Да, совсем другая. Но здесь хорошо. По-другому, но хорошо, – Сандра обвела взглядом улицу, на которой большинство домов стояли заброшенными, и почувствовала тоску по столице.

– Это тебе так кажется, – рассмеялся Руслан. – Здесь скука и безнадега. Все, кто смог, уехал в город.

– А ты почему не уехал?

– А я не смог. Меня не взяли в футбольную команду, – Руслан опустил голову вниз и пожал плечами.

– Ты был лучший футболист в нашей школе! Как же так?

– Ну, значит быть лучшим футболистом в нашей школе недостаточно, чтобы играть в футбольной команде города. Зато я один из немногих, кто осилил институт. Теперь вот учитель. Благородная профессия. Я не жалуюсь.

– Тебе нравится работать в школе?

– Мне нравится работать с детьми. Они частенько бывают невыносимыми, но мне с ними просто. Они открытые, честные, даже в своей жестокости. С ними я и сам снова становлюсь ребенком.

– Я часто вспоминаю наше детство. Оно было счастливым, до того года. А помнишь, как