Принц на черном пегасе - Маргарита Блинова

Тридцатилетние девочки послушной стайкой окружили преподавательницу по раскрытию женской сексуальности и послушно двинулись следом за своей предводительницей.

Проводив их взглядом, я глянула на список заказов, внутренне содрогнулась и покачала головой.

Нейтон Рок, что ж ты так вскружил всем головы?

Претензий к нескладному мэрскому помощнику, который то в яму рухнет, то из окна выпадет у меня не имелось. Такого надо, прямо-таки жизненно необходимо в срочном порядке пристраивать в заботливые женские руки. Как бездомного попугая с перебитым крылом.

В этот вечер работа не ладилась. Все летело из рук, зелья удавались не с первого раза, на этикетках появлялись нелепые опечатки. Я психовала, рычала, но делала.

Лишь под вечер энтузиазма во мне не осталось. Желудок просительно сжался, напоминая об ужине, и я с опозданием вспомнила, что время завтрака пропустила, время обеда бессовестно проспала, а на ужин был только колбасный букет, принесенный Кармелией Блок в знак благодарности за ее личную жизнь.

Заглянув на все полки и в холодильный шкаф, я пришла к неутешительному выводу, что никакого гарнира или даже банальной корочки хлеба для этой колбасной роскоши дома не наблюдается, а значит, придется брать корзинку и топать в ближайшую продуктовую лавку.

Смирившись с неизбежным, я переобула домашние туфли и вышла на крыльцо.

Впервые на моей памяти особняк на улице Поцелуев хранил выразительное молчание. Не скрипела мебель, не перебегали по комнатам шустрые табуреты, не хлопали возмущенные коварством белой ведьмы дверцы на шкафах. Дом хранил возмутительно приятную тишину.

— Красота! — широко улыбнулась я, кинула взгляд на соседнюю половину участка и неожиданно заметила большую табличку с надписью:

«Осторожно! Злые гномы».

Странно. Раньше я ее не замечала…

Любопытство требовало подойти поближе и рассмотреть плакат внимательнее, заодно поискав на заросшей сорняками лужайке темной половины этих самых гномов, но желудок окончательно взбунтовался. Вняв голосу голода, я поспешила в сторону центра города, рассчитывая разжиться в пекарне у Болла свежей выпечкой, но, оказавшись в паре десятков шагов от поворота на главную площадь, неожиданно обнаружила, что держу в руках корзину. Ту самую корзину, которую не разбирала со дня своего памятного опоздания на встрече клуба любительниц любовных романов.

— Да что ж такое… — выдохнула я, глядя на одинокий молоток и всеми забытый роман «Страсть в пшеничном поле».

— Какие-то проблемы, госпожа колдунья? — полюбопытствовал кто-то.

Подняв голову, я встретилась с храмовником. Тот широко улыбался и выглядел до безобразия счастливым. Возможно, потому, что держал в руках надкушенный пирожок с картошкой, а возможно, потому, что благодаря мне и маленькому песику с грозной кличкой Шайтан в эти выходные наконец-то займется делом и обвенчает хоть кого-то.

— Все отлично, — мрачно отозвалась я, алчно взирая на пирожок.

— Уверены? — не поверил храмовник и сунул мне в руки листовку. — Помните, не стоит держать в себе боль и страдания. Двери нашего храма всегда открыты для тех, кто мечтает о том, чтобы выговориться.

Я была в шаге от того, чтобы воспользоваться столь щедрым предложением и рассказать о том, как меня все уже порядком достало, прямо здесь, не сходя с этого квадратика мостовой. Но вовремя вспомнила, что не шибко верю в храм, богов, его населяющих, и еще хуже отношусь к людям, именем божьим вдохновляющих паству.

— Спасибо, но я пас, — вежливо, но непреклонно отказалась от щедрого предложения храмовника побыть жилеткой для нытья для недоброй колдуньи и поторопилась домой за оставленной на столе наличностью.

Свернула на улицу Поцелуев и нос к носу столкнулась с подавальщицей из гостиницы.

— Госпожа Вайт, а я только что от вас, — возрадовалась встрече девушка.

— Все заказы завтра, — отчеканила я.

— Нет, госпожа колдунья, — затараторила девушка. — Я принесла для вас ужин. Вот.

Сглотнув набежавшую слюну, я кинула быстрый взгляд на большой пакет с разномастными коробочками, не поверила чуду и на всякий случай уточнила:

— Это что… мне?

— Вам, госпожа Вайт. Вот тут записочка.

Малость растерявшись от столь внезапной подачки судьбы, я выхватила из пальцев разносчицы сложенную записку.

Так-так-так… Посмотрим… Кто же у нас такой щедрый?

Сгорая от нетерпения и любопытства, я быстрым движением развернула листок и прочла:

«Приятного аппетита, госпожа колдунья».

В первый момент я не поверила своим глазам, ибо ну где это видано, чтобы люди вот так вот неинформативно писали сообщения. Во второй момент решила, что от голода подводит зрение, и для верности перечитала строчку несколько раз. Увы, но никаких дополнительных предложений так и не появилось.

По всему выходило, что неизвестный благодетель оказался скуп на слова, но щедр на жесты.

— Не знаешь, кто заказчик? — обратилась я к девушке, показывая записку.

— Понятия не имею, — развела руками та.

Судя по огорченно разочарованному личику, подавальщица не только не врала, но и питала надежду, что я-то точно в курсе, кто сделал столь широкий жест и за какие такие заслуги решил облагодетельствовать светлую колдунью в столь поздний час.

Забрав пакет с ужином, я распрощалась с девушкой и поспешила к дому.

Голова гудела от сотни-другой предположений, кто же это мог быть?

Госпожа мэр? Но за какие такие заслуги перед Страшилвиллем? Уж точно не за удар молотком по темечку жабосьминога.

Кто-то из довольных клиенток? Нет, тут тоже вряд ли.

Довольные клиенты предпочитали благодарить колдунью открыто. Даже если это тачка с прошлогодней картошкой, ее везли с такой гордостью и апломбом, словно сей славный паслен был доставлен из королевских погребов, а не из мрачных подвалов.

Нет, будь это кто-то из благодарных за мои старания клиентов, то обязательно бы подписался.

И кто остается? Нейтон Рок? Теодор ля Фэй? Загадочный поклонник?

Мысленно составляя список тех, кто мог раскошелиться на дорогущий ужин, я толкнула калитку и споткнулась о натянутую веревку. Ругнувшись от неожиданности, я выронила корзинку с молотком и любовным романом, зато прижала к груди ужин и повторила подвиг мэрского помощника, не к ночи будет помянут этот везунчик.

Да-да, я грохнулась в пышный куст шиповника.

Полежала там, приходя в себя, осторожно пошевелилась и узрела нечто невероятное. Нечто такое, чего никогда не могло случиться на светлой половине доброй колдуньи. Нечто такое, отчего захотелось орать в голос.

Что, собственно, и сделала.

— Какого хрена?! — возмутилась я, оторопело глядя на полосу из препятствий и ловушек, ведущую от