Принц на черном пегасе - Маргарита Блинова

Риторический вопрос «Кому столько наглости хватило?» очень быстро перестал быть риторическим. Я заметила следы крохотных сапожек на клумбе, отпечатки ладоней на белоснежный досках крыльца и нахмурилась.

— Это что за чудеса? — бормотала я, поднимаясь.

Продолжая прижимать к груди пакет с вожделенным ужином, отодрала подол платья от цепких шипастых веток и сделала несколько осторожных шагов. Перешагнула через натянутую веревочку и настороженно прислушалась.

Едва слышно колыхнулась трава. Треснула и разломилась крохотная веточка. Чиркнул о камень глиняный сапожок. В траве мелькнул чей-то силуэт.

Воображение нарисовало тварей немногим симпатичнее жабосьминога, паника приготовилась бить в гонг, но я резко развернулась и, к своему глубочайшему удивлению, обнаружила… садового гнома!

Оживший глиняный человечек в красном колпаке и смешных синих штанишках крался вдоль забора. На нарисованной мордашке отражалась воинственная решительность, за спиной торчала рогатка.

— Эй! Ты как здесь оказался? — вполне себе справедливо вознегодовала я, но гном предпочел уйти от ответа.

Шустро упал на землю, перекувырнулся и подлез под сетку забора, разделяющую светлую и темную половины особняка четко посередине.

Я проследила за ним взглядом, и как-то резко поплохело…

Дело в том, что по закону, принятому при подписании мирного договора после окончания Последней магической войны, представители двух противоположных магий теперь обязаны были селиться по соседству. Где позволял бюджет города и местность, это были два домика рядом. В крупных городах, где вечно имелась напряженка с жилплощадью, светлые и темные были вынуждены делить один дом напополам.

Прошлая ведьма, что жила здесь задолго до моего появления, не пожелала селиться куда-то к демону на рога и присмотрела милый особнячок неподалеку от центра. Но вот незадача, светлая колдунья присмотрела его же, о чем поспешила доложить мэру, ковену и всем местным жителям.

Началась долгая грызня за особняк.

Дележка выходила бойкая, с огоньком! В ход шли зелья, проклятья, колдовство, угрозы и подкуп. Ведьма и колдунья активно вербовали под свои знамена местных жителей и кидались искрами, попутно спалив сарай, учинив грозу и затопив соседний поселок.

Наивный храмовник, что попытался примирить двух разошедшихся женщин, в ужасе сбежал из Страшилвилля, написав такой трогательный и подробный донос начальству, что это самое начальство не выдержало и побежало ябедничать королю.

В дело вмешался монарх.

Ну как вмешался…

Перечитал донос. Доклад мэра. Впечатлился.

Сказал: «Пусть эти вредные бабы (в смысле, магически одаренные женщины) ведут войну за территорию, не покидая этой самой территории и не вмешивая простой люд в свои разборки. А кто возмущаться будет, тот пусть с позором валит из города. Вот!»

Ведьма с колдуньей обиделись. Объединились. И слетали в столицу.

Подробности случившегося в столице остались неизвестны широкой общественности, но именно с того памятного дня столичные голуби прониклись идеей бомбардировать своим пометом парадную мантию его величества во время всех королевских выездов по городу.

Ведьма с колдуньей вернулись на улицу Поцелуев и «счастливо зажили» в одном особняке, поделив его на светлую и темную половины. Причем каждая так и не оставила надежды выселить противную соседку.

Как уж они тут отрывались и какие козни друг другу строили — тайна за семью печатями. На тот момент, когда в Страшилвилль приехала я, обе уже давным-давно отправились на новый круг перерождения. А вот заклинания остались. Осталась и вредная мебель на светлой половине, и небольшой сюрприз на темной, и еще куча всего крайне любопытного, что тихо мирно дремало до моего появления на улице Поцелуев.

И часть этих сюрпризов я, кажется, случайно активировала.

— Так. Ладно. Без паники! — подбодрила я себя и вскинула руку.

Белая искра сорвалась с магического перстня и умчалась прочь. Полыхнули натянутые в траве веревки, обнажила кривой рот яма с помоями, недружелюбно щелкнул припрятанный под ковриком капкан.

Вот это, я понимаю, размах. Вот это, я понимаю, проворство и диверсантский опыт.

В любое другое время позавидовала бы изобретательности и мощи чужого заклинания, но, увы, не сегодня.

«Шлеп! Шлеп! Шлеп!» — полетело в меня разом с десяток скорлупок от грецких орехов.

Это засевшие в кустах шиповника гномы пальнули по «светлой колдунье» из рогаток, а двое самых отчаянных выскочили из укрытий и бросились к опрокинутой корзинке.

Казалось бы, ну бросились и бросились, чего паниковать? Ничего существенного, кроме молотка и любовного романа в ней не было, но в меня словно демон вселился. Демон стяжательства, если кто не понял. И этот самый демон заявил, что такие важные в хозяйстве вещи нам и самим нужны.

Уронив пакет с ужином на землю, я бросилась вперед, рассчитывая опередить гномов. Перехватила первого, откинула носком туфли второго, с торжествующим воплем «ага!» вырвала из загребущих рук третьего драгоценный молоток и…

И вообще не поняла, как так вышло, что банда в красных колпаках умудрилась спереть, считай, прямо у меня из-под носа отвергнутый книжным клубом роман «Страсть в пшеничном поле». Опомниться не успела, как гномы шустро отволокли его дальше, пропихнули растрепанный томик под сеткой забора, ведущей на темную сторону, заползли следом и уже оттуда дружно показали мне крохотные алые язычки.

— А ну стойте, ворюги! — крикнула я, для пущей убедительности пальнув по ним парой искр, но гномы оказались проворнее.

Рыча от гнева, я метнулась туда-сюда вдоль сетчатого забора, рассчитывая заприметить неприятеля, но только примяла траву и обломала пару роз, что росли у калитки. Осознав, что этим ничего не добьюсь, я громко выругалась и выбралась обратно на тропинку.

В голове роилась сто и одна хорошая идея для изощренной мести, как вдруг в этот упорядоченный ход мыслей вмешалось крайне подозрительное:

Хрум… Хрум… Хрум…

Я остановилась. Прислушалась. Взбесилась.

— Прокляну… — мрачно пообещала я пакету с ужином, точнее тому, что от него осталось.

Маленькие глиняные паршивцы умудрились разорвать бумажную упаковку на части, вытащить наружу контейнеры с вкусностями, и пока одна группа отвлекала меня похищением любовного романа, другая — глумилась над моим ужином прямо у меня за спиной, щедро осыпая его землей, иголками и другим мусором.

— Я сегодня вообще поем или как? — психанула я, всерьез подумывая о том, чтобы горько поплакать. Исключительно ради психотерапевтических целей, а вы что подумали?

Но громкую внеплановую истерику с воплями и пинанием валяющихся на земле камней пришлось отложить. Среди шуршащих на ветру кусков бумажного пакета я увидела его. Половинку чесночного