Боги выше королей - Сергей Анатольевич Артюхин
— Мы говорим о человеке, который хотел лететь с нами. Который готов был платить американские доллары американцам, инвестировать их в американскую экономику, работать в рамках американской программы, — заявил сенатор Грэмм в эксклюзивном интервью нашему изданию. — Но мы отвернулись от него. И теперь его принимают в Звёздном городке как героя, он читает лекции о сотрудничестве с Москвой, и каждый его кадр из космоса — это реклама советской технологической мощи и плевок в сторону авторитета Соединенных Штатов. И за это надо благодарить последние две администрации, очевидно не способные спасти нашу страну от национального унижения.
Космическая трибуна колумбийца
Полёт Эскобара, однако, вызвал беспокойство не только из-за своего геополитического контекста. Гораздо больше вопросов в коридорах власти вызывает содержание его «космических лекций», которые советская пропаганда растиражировала на весь мир.
В своём обращении с орбиты колумбийский предприниматель, позиционирующий себя как филантроп и «социально ответственный бизнесмен», призвал к отказу от ядерного противостояния и заявил, что «максимизация прибыли не всегда есть правильный путь». Эти слова, произнесённые с борта советской станции, уже окрестили в Госдепартаменте «умелым пиар-ходом», однако их политический подтекст очевиден.
Эскобар не особенно скрывает, что происходящее — фактически первый шаг его президентской кампании. Так, на вопрос испанского корреспондента о будущих планах, он ответил с откровенностью, которая граничит с вызовом:
— Я не просто бизнесмен. Я человек, который поднялся из трущоб и знает цену социальной справедливости. Моя страна заслуживает будущего, в котором не будет унизительной бедности. И если для этого нужно использовать любой доступный ресурс — включая космос и дружбу с разными государствами — я буду это делать.
По сведениям из надёжных источников в Майами и Боготe, полёт на советском корабле стал для Эскобара не только вопросом престижа, но и важным элементом его внутриполитической стратегии. С 1986 года он является членом Конгресса Колумбии и, по слухам, рассматривает возможность выдвижения своей кандидатуры на высший пост в стране.
— Дело не полете как таковом, — поясняет профессор политологии Калифорнийского Университета Мария Фернанда Эррера. — Это послание колумбийскому электорату: «Я — человек мира. Меня уважают в Москве. Я могу договориться с кем угодно. Я веду страну в будущее, в то время как другие ворошат прошлое». Для миллионов колумбийцев, живущих в бедности, его история восхождения и этот полёт — мощнейший символ.
Белый дом: неловкое молчание
Пресс-секретарь Белого дома пока воздерживается от прямых комментариев, ограничившись дежурной формулировкой о том, что «США уважают суверенное право других государств на выбор партнёров в мирном освоении космоса». Однако, как стало известно The Washington Post, внутри администрации Кеннеди ситуация вызвала ожесточённые споры.
Один из высокопоставленных чиновников Госдепартамента на условиях анонимности признал, что полёт Эскобара стал «проблемой общественного восприятия», которую республиканцы искусно используют в преддверии промежуточных выборов.
— Мы вынуждены оправдываться за то, что частный гражданин из Латинской Америки, один из самых богатых людей континента, выбрал СССР вместо США. И оправдания «безопасность прежде всего» звучат откровенно слабо, — посетовал источник.
Бизнес продолжается
Надо всё же отметить, что в США за фигурой Эскобара следят не только через призму космоса. Так, конгломерат, контролируемый семьёй Эскобара, имеет значительные инвестиции в американскую экономику, включая инвестиции в недвижимость во Флориде, Техасе, Нью-Йорке и Калифорнии, активно участвует в ряде совместных проектов с американскими девелоперами, в том числе и со структурами, аффилированными с Дональдом Трампом, а также сотрудничает с такими компаниями как «Крайслер» и «Каргил».
Именно поэтому можно быть уверенными, что полёт на советскую станцию не означает для Эскобара разрыва с американским бизнесом. Скорее, как отмечают эксперты, это демонстрация внешнеполитической автономии.
— Он хочет, чтобы в Вашингтоне поняли: с ним придётся считаться. И если администрация Кеннеди продолжит воспринимать его просто как очередного южноамериканского олигарха, Москва всегда готова предложить ему красную дорожку, орбитальную станцию и заголовки в «Правде», — резюмирует профессор Эррера.
Пока же в самом Медельине, откуда Эскобар родом, и Колумбии, его возвращение из космоса отмечают с размахом, сравнимым с национальным праздником. Десятки тысяч людей вышли на улицы, держа плакаты «Эль Патрон — гордость Колумбии». Флаг страны, побывавший на «Салюте-7», обещают выставить в открытом не так давно небоскрёбе «Игла», остающимся самым высоким зданием Западного полушария.
Но стоит признать, что для американской политической элиты этот триумф звучит тревожным звонком: когда следующий латиноамериканский лидер, вдохновлённый примером Эскобара, отправится не в Вашингтон, а прямо в Москву?
Глава 2
Пабло стоял на террасе мастер-спальни своей виллы, потягивая кофе из тонкой, почти прозрачной фарфоровой чашки. Настроение было великолепным: голубое небо без единого облачка, никакого ветра, пение птиц, пробивающееся через тихий голос Синатры, звучащий с виниловой пластинки…
Ниже в саду, на лужайке, бегала маленькая девочка. Мануэла. Его дочь.
Ей шёл уже третий год, и она была копией Лины: те же огромные глаза, тот же разрез губ, те же скулы и ушки. В её внешности почти ничего не было от него: ни тяжёлой челюсти, ни хищного взгляда…Только структура волос, пожалуй. В остальном — чистая Варгас. И всё же, глядя на неё, Пабло чувствовал то же самое, что чувствовал когда-то, глядя на оставленную в той жизни дочь.
И пусть за прошедшие годы детали внешности изначальной Мануэлы уже начинали забываться, особенно учитывая, сколько за эти семь лет произошло событий (и это если не считать «подарка» от вселенной в виде ещё двух наборов воспоминаний), но чувства никуда не делись. Те самые эмоции, когда смотришь на маленького человечка, который ничего не знает о твоих грехах, о крови на твоих руках, о том, сколько людей ты отправил в землю, сколько жизней разрушил — и понимаешь, что ради него ты готов спалить весь мир. Или, наоборот, построить новый.
Лина не возражала против имени — ей оно тоже нравилось. А ему в тот момент, когда он впервые взял новорожденную малышку на руки, казалось правильным, чтобы имя его любимой дочери продолжало звучать. Чтобы её память жила хотя бы в таком виде. Хотя нет-нет, но на Пабло накатывало ощущение, что, возможно, стоило оставить прошлое в прошлом. Впрочем, с каждым днём подобные сомнения возникали в его голове всё реже и реже…
В саду раздался звонкий смех, вырвавший Пабло из размышлений.
Одетая в яркий сарафан девочка догнала столь