Леди Бланш и мистер Грей - Арсений Либис
Она лежала на кровати в спальне леди Арабеллы, тяжело дыша, вся в холодном поту. Рука судорожно сжимала край подушки. Но колыбельная никуда не делась, кто-то продолжал ее петь тихим шелестящим голосом.
— Ариэль? — удивилась Робин.
Песня прервалась.
— Я тебя вспомнил, девочка… — тихо отозвался Ариэль. — Как ты изменилась… Теперь такая взрослая.
По щеках Робин покатились крупные горячие слезы, но она чувствовала не горечь, а облегчение.
— Я искала тебя… Столько лет… — говорила она и чувствовала, как к ней нежно прикасаются чьи-то невидимые руки.
Глава 12
В подземелье ратуши Вортимера время текло иначе. Здесь не было утра и вечера. Здесь царил вечный полумрак. Воздух стоял тяжёлый, спёртый, пропитанный запахом плесени и ржавчины. Гидеон сидел на каменном полу, прислонившись спиной к холодной стене. Он уже давно перестал считать часы. Серая крыса прошмыгнула в углу, но он даже не повернул головы. Он думал о Робин, о Финне, о том, как глупо всё обернулось, и о том, что он, возможно, увидит дневной свет только в день повешения.
И тут из-за стены донеслись еле слышные всхлипывания. Гидеон обратился в слух. Звуки исходили из камеры, где держали леди Бланш. Гидеону так и не довелось увидеть ее в человеческом обличье. Но он живо представил, как она сидит несчастная и измученная. И на его глазах тоже выступили слезы, так всегда бывало, когда он представлял себя на месте другого. Он прильнул к стене, стараясь говорить как можно тише, чтобы не разбудить стражу:
— Леди Бланш? Вы здесь? Вы слышите меня?
Плач стих. Повисла напряжённая тишина. Потом он услышал её голос, такой несомненно принадлежал красивой молодой особе:
— Убирайся.
Гидеон замер. Он явно не ожидал подобного ответа.
— Я… я просто хотел узнать, всё ли с вами в порядке.
— В порядке?! — её шёпот дрожал от гнева. — Ты спрашиваешь, в порядке ли я? Я в тюрьме, на мне цепи, меня будут судить как ведьму и повесят, или ещё что похуже придумают. И ты, с твоей… с твоей девицей… смеешь спрашивать, в порядке ли я?
— С моей девицей? Я здесь один, госпожа.
— Я вас видела вдвоем. Сначала думала, что ты другой, лучше, чем прочие женихи. А ты...
— Я не имел намерения на вас жениться, леди Бланш...
— Я уже это поняла. А что ты тогда хотел?
Гидеон вздохнул и задумался. Действительно, а что он тогда хотел? Но леди за стеной ждала ответа, и он вопреки своей привычке решил сказать правду:
— Мы с моей подругой хотели вас обокрасть... Но позже я... не знаю, что я хотел.
— Так и знала. Никому нельзя доверять...
— Простите меня, я лишь слабый человек.
Бланш не ответила. Долгая тишина, в которой слышно было только, как она тяжело дышит. Наконец, она выдохнула, и голос её стал глуше, будто она прижималась лицом к стене:
— Они надели на меня ошейник.
Гидеон нахмурился:
— Ошейник?
— Серебряный, — её голос дрожал, — с выгравированными псалмами. Он… он не даёт мне превратиться. Я чувствую его постоянно. Он жжёт, как огонь, даже когда не двигаюсь. А когда пытаюсь призвать свою вторую природу… — она замолчала, с трудом сглатывая. — Боль такая, будто мне в горло вбили раскалённый гвоздь.
Гидеон сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.
— Это зверство, — прошептал он с такой холодной яростью, какой она от него не ожидала. — Они звери... Хотя я даже о зверях не могу судить столь строго.
— Мне больно, — прошептала Бланш. — Я не могу спать, не могу думать… Я даже плачу от боли, а это так унизительно.
Она замолчала, и Гидеон услышал, как она судорожно вздохнула.
— Знаешь, — добавила она с горькой усмешкой, — вчера я думала, что ты другой. Что ты… что ты не такой, как все эти охотники за приданым и фанатики. А оказалось, что ты просто очередной проходимец. Только более красноречивый.
Гидеон хотел возразить, но понял, что любые слова сейчас прозвучат как оправдания. Он прижался лбом к стене и ответил:
— Но я здесь, рядом с вами, в той же тюрьме, и меня тоже повесят, если им вздумается. У меня нет причин лгать сейчас.
Она всхлипнула и спросила:
— Зачем ты пришёл в ратушу?
— Чтобы спасти вас, — ответил он.
— Зачем?
— Потому что... я не могу оставить в беде кошку или красивую девушку...
— Ты меня не видел в человеческом обличье.
— Мне и не надо, чтобы понять, что вас надо спасать.
В темноте было слышно, как она задержала дыхание.
— Опять игры и обман, — прошептала она, но в голосе уже не было прежней злости.
— Не находите, что ставки в этой игре высоковаты?
Повисла долгая пауза. Гидеон слышал, как она шевелится, наверное, пытается сесть удобнее, и вздыхает от боли, когда ошейник касается кожи.
— Мне нужно отвлечься, — наконец сказала она. — Если я буду думать только об этом всём, я сойду с ума. Расскажи что-нибудь.
***
В большом особняке сэра Генри Эшбриджа, что стоял на тихой улице недалеко от Сент-Джеймса, маленький Гидеон впервые