Тайное остриё рапиры 4 - Александр Васильевич Чернобровкин
24
В Руане меня ждали векселя, переданные Пьером Эспозито. Цены тут божеские в сравнение с парижскими. Я купил за одиннадцать с половиной тысяч ливров старый ветхий двухэтажный фахверковый дом в центре города неподалеку от собора, ближе к реке. Его единственным достоинством была большая площадь вместе с внутренним двором. Здание было снесено, за исключением дальней каменной стены первого этажа, которая станет длиннее и выше. Возводить на его месте отель я нанял архитектора, который переделывал мой дом в Париже и донжон в Нуазьеле. Он не удивлялся моим требованиям, потому что знал, зачем они нужны. Строили из камня и кирпича, хотя Руан можно назвать столицей фахверковых домов. Три жилых этажа с подвалом и погребом в цокольном и мансарда для слуг в высокой крутой крыше с окнами с треугольными фронтонами. Несущие стены, углы, обрамления окон, карнизы, пояса между этажами будут из местного известняка, который называют белым камнем, хотя он светло-желтый, почти кремовый, а облицовка из розовато-желтого кирпича. Этот архитектурный стиль так и называют «Кирпич и камень». Въезд во двор будет через широкие каретные ворота. Дом влетит мне в копеечку, но могу себе позволить. Тем более, что вложусь не сразу, а буду строить одной бригадой не менее полутора, а то и двух лет. Этот отель станет запасной резиденцией. Я знал, что к тому времени в Париже начнутся беспорядки.
До холодов мы еще шесть раз смотались в Плимут. Начиная со следующего рейса, я начал брать и шелковые ткани на продажу, с каждым разом все больше. Война войной, а знатные и богатые женщины обязаны одеваться красиво. Это резко повысило доходность перевозок, компенсировало выпавшее из-за проседания цен на олово в Руане. Я стал возить меньше этого металла, заменив его овчинами, выделанными воловьими шкурами и соленой треской в бочках. В Энкарвиле мы с сыном появлялись каждые полторы-две недели. Сюзанна продолжала ныть, что ей скучно, однако не так жалобно, как раньше.
Во время грузовых работ в Руане я заодно контролировал строительство дома. Начали с выкапывания ям под погреба и фундамент. Мне нужен дом, который простоит века. Может быть, я проходил мимо него в будущем, но не знал, кем построен, а может, будет разрушен английскими и американскими летчиками во время Второй мировой войны.
Закончив навигацию, вытащили шхуну на пустующий стапель, арендованный за гроши до весны. Я собрал арендную плату в сеньориях и на лесопилках, оплатил строительные материалы на всю зиму, оставил рабочим аванс на два месяца. За остальные получат весной. После чего на военной галере отправились в Париж.
К тому времени в столице позабыли о лучшем бретёре Франции. Правда, не сразу. Первое время, когда находили труп погибшего на дуэли, представители прево наведывались в мой дом, чтобы узнать, не был ли я в том районе? Слуги честно сообщали им, что меня нет в Париже, что на своем корабле борозжу моря и океаны. Служители закона уходили ни с чем. Зато ушлых парижан так просто не проведешь. Кто ж поверит слугам, которые обязаны любой ценой выгораживать своего сеньора⁈ В итоге, по их мнению, за лето я укокошил человек двадцать. Это тех, о ком знали, а сколько вообще — одному богу ведомо! Так что желающих сразиться со мной не осталось. Да и я старался пореже мелькать на разных сборищах и вел себя предельно корректно. Вот когда в стране начнется бардак и всем станет не до дуэлянтов, тогда я к услугам любого, кто решит, что у него самый длинный клинок и не только.
В начале февраля до Парижа добралось известие, что шотландцы продали короля Карла Первого английским парламентариям за четыреста тысяч фунтов стерлингов. Горцы мудро решили, что им ни к чему этот опасный пленник. Пусть англичане сами разбираются с ним, а они на эти деньги вооружат шотландскую армию, чтобы отражать атаки тех же парламентариев. Многих французов покоробило такое обращение с монархом, но сумму сочли достойной титула. Это они еще не знают, что будет дальше.
Зимой невестка родила второго сына, которому дали имя ее отца. Теперь Сюзанне разрешили чаще общаться со старшим внуком Клодом, которому пошел четвертый год. Иногда он проводил у нас весь день. Бабушка лично забирала и возвращала его, передвигаясь по нашей улице на карете, хотя пешком идти минут десять.
Всю зиму младший сын ныл, что он уже взрослый, что хочет поступить на военную службу. Я был не против. Тринадцать лет — самый возраст для глупых ошибок. Я научил его азам навигации, судовождения и морского боя. Остальное доберет на службе. Сюзанна сопротивлялась до тех пор, пока не дорвалась до старшего внука. После чего сдалась с условием, что возьмем ее с собой в Брест. Ей хотелось повидать дочку и внука-виконта. Я написал графу Шарлю де Рошфору. Тот ответил, что с удовольствием возьмет шурина ансэнем на свой корабль. Договорились, что весной я привезу Армана и заодно тещу, чтобы вынесла зятю мозги за такую помощь.
25
Не знаю, совпадение это или нет, но рейс в Брест и обратно прошел почти в идеальных условиях. Ветер раздулся и поднял волну именно в то время, когда мы были в Бресте. Наверное, Сюзанна вымолила.
За обильным ужином из пяти перемен, устроенном в честь нашего прибытия, зять рассказал о сражении у Тосканы. Самое запоминающееся — не было ветра от слова совсем. Корабли обеих сторон буксировались галерами и галеасами, которые тоже участвовали в артиллерийских обстрелах. «Солнце» под командованием графа Шарля де Рошфора ничем особым не отличилось, но и не оплошало, стреляя не хуже остальных. В гибели адмирала и последующем отступлении в Тулон вины экипажа не было.
Утром Сюзанну свозили на корабль, на котором будет служить Арман. По моему совету показали большую двухкомнатную каюту командира. Она и поверила, что сын будет жить именно в ней, а не в маленькой с двумя другими ансэнями и штурманом. Граф Шарль де Рошфор пообещал мне, что самое большее через два года племянник станет лейтенантом, первым заместителем командира, и переберется в другую маленькую каюту, но будет жить в ней один.
В Брест я привез изделия из железа для корабельных нужд. Обратно собирался взять соленую рыбу, но вдруг обратил внимание, что дома местных богачей сложены из черно-зеленого камня. Его добывают рядом с городом в деревне Керсантон и так и называют. Раньше меня такая ерунда не интересовала, а когда начал строить дом в Руане, превратился в почти архитектора.
Я съездил на лошади зятя в карьер, который находился в пяти лье от города на берегу реки