Тайное остриё рапиры 4 - Александр Васильевич Чернобровкин
По прибытию в Руан продал привезенный груз, купил на Гётеборг. После чего сходил на строительство дома, раздал ценные указания, в которых никто не нуждался. Их выслушали молча, кивая. Мели, Емеля, твоя неделя. Заказал недостающие стройматериалы и проинформировал, что до наступления холодов буду в Энкарвиле. Если что-то надо будет срочно, пусть сообщат через экипаж какой-нибудь галеры, которая будет идти в сторону Парижа. Рыбаки передадут мне. Так же меня будут информировать о прибытии шхуны.
Сюзанна от скуки терроризировала служанок. Они, бедные, прямо таки расцвели, увидев меня. Теперь у хозяйки будет достойный объект для выедания мозга, оставит их в покое. Впрочем, регулярная сексуальная жизнь сразу сделала мою жену мягче, добрее. В наших отношениях началось теплое бабье лето. Дети выросли и разлетелись, внуков рядом нет. Опять вдвоем, как в первые месяцы совместной жизни. Разве что новизны нет. Мы знаем друг друга вдоль и поперек, ничему не удивляемся. Даже ссоримся без злости, по инерции.
27
Зимой по Парижу носилось предчувствие неожиданных судьбоносных событий. Все ждали перемен. Пример Англии, где король, сбежав из-под стражи, выпрашивал помощь у всех, подталкивал к решительным действиям. Обругать первого министра Жюля Мазарена считалось хорошим тоном, а пожелать ему изгнания или смерти — чуть ли не обязательным ритуалом. Может быть, я сгущал краски, зная, что будет дальше, но зимой на улицах столицы случилось несколько стычек между его врагами и сторонниками. Я предупредил родственников и друзей, что гороскоп предсказывает победу Жюля Мазарена, и что королем останется Людовик Четырнадцатый, который будет править семьдесят с лишним лет. Они, за исключением Этьена де Плаке, не верили мне, а за моего друга решала жена, так что и его можно не брать в расчет. Я теперь не опасался убить на дуэли какого-нибудь самоуверенного понтореза, потому что не до меня сейчас всем, но таковых не находилось. Не потому, что перевелись. Дуракам нет счета и конца. Наверное, никто не хотел умирать, когда грядет что-то величественное. Не знаю, можно ли считать абсолютную монархию таковой.
В начале февраля до Парижа добралось известие, что голландцы и испанцы подписали проект мирного договора, закончив войну, которую начинал и я в бытность морским гёзом, и которая тянулась восемьдесят лет. В итоге испанцы признали независимость Северных Нидерландов, потратив невероятные материальные и людские ресурсы — цена тормозного пути длиной почти в век. Готовились к подписанию мирного договора и остальные участники Тридцатилетней войны, включая Францию. У этих тормозной путь оказался короче. Слабаки. Среди простолюдинов кто-то старательно распространял слухи, что после окончания войны расходы сильно уменьшатся, отменят многие налоги. В общем, готовили базу для будущих протестов. Простолюдины ждали, что вот-вот заживут не хуже дворян, которым нелепая мысль жить так же, как простолюдины, в голову не приходила. А людей бесят несбывшиеся ожидания. Они никак не усвоят, что у налогов заднего хода нет. Только вверх, к звездам.
После моей дуэли с пэрами карьера старшего сына стремительно пошла в гору. Главное выбиться из серой массы рядовых. Стоит подняться на ступенечку выше — и ты уже заметен. Если не будешь косячить, начнешь расти быстрее или медленнее, как повезет. В умении держать нос по ветру Лео пошел в деда по матери. Он и за, и против Жюля Мазарена, смотря, с кем разговаривает. Вдобавок тесть помогает, у которого очень хорошие связи среди юристов, парламентариев. Заодно подсказывает, куда выгодно вкладывать доходы от сеньорий.
Во время Рождественских праздников мы с женой побывали на пиру у Пьера Эспозито. Как обычно в таких случаях, мероприятие было не про жратву, которой отменного качества хозяин выставил столько, что обожрались даже его бедные родственники, сидевшие на концах длинного П-образного стола. Нас с женой, как самых почетных гостей, разместили за перекладиной справа от хозяина. Не к каждому простолюдину приходит в гости барон, лагерный маршал конных мушкетеров. Я давно уже не служу, но многие все еще обращаются ко мне по воинскому чину.
За десертом — бланманже с миндалем — Пьер Эспозито обратился ко мне с предложением:
— Группа состоятельных людей хочет организовать компанию по поставке специй и пряностей из Лиссабона с уставным капиталом тысяч триста ливров или больше. Мы сейчас покупаем эти товары у голландцев, а у них намного дороже. Хотелось бы завести свои два-три корабля и наладить поставку, но никто из нас не разбирается в морском деле. Предлагаем тебе стать пайщиком и председателем правления с дополнительной долей от прибыли.
Я как раз думал, чем бы еще интересным заняться по весне, какой бизнес организовать? Вот и подогнали мне ответ.
— Давай встретимся на днях все вместе. Расскажу, сколько денег потребуется на корабли, какие цены в Лиссабоне, какие будут риски и прибыль, — согласился я. — Кстати, корабли можно будет построить в Руане. Я знаю, как их делать и кому заказать.
К моему величайшему удивлению, местом встречи стал дом ростовщика Джованни Грассо. Потенциальных компаньонов оказалось семь человек. Пятерых я не знал. Одеты дорого, но неброско. Все в возрасте около пятидесяти и с итальянскими корнями. Для них я, видимо, свой еще и потому, что с Апеннинского полуострова, где знатный — синоним богатого торговца и наоборот. Не чета французским аристократам, которые умеют только тратить деньги. Видимо, Пьер Эспозито охарактеризовал меня, как надежного и успешного делового партнера, а Джованни Грассо — как состоятельного человека, разумно распоряжавшегося своими деньгами и имевшего хорошие связи с властью. Ростовщик знал, кто со мной расплачивался векселями, которые он давал в долг королевству. Сидели мы за круглым столом, пока что редким во Франции, потому что предполагает равенство всех, что для предельно сословной страны пока что удивительно. Слуги подали нам красное вино «Лакрима Кристи (Слезы Христа)» из винограда, выращенного на склонах Везувия, и закуски: нарезанные тонкими ломтиками прошутто ди Парма (ветчина из свиного окорока), которая лучше испанского хамона, на мой вкус, и твердый сыр пармиджано-реджано. После чего обслуга удалилась, и начался неторопливый и негромкий разговор. Хозяин дома представил остальных компаньонов мне, а меня им, хотя, уверен, они заранее знали, с кем будут иметь