Тайное острие рапиры 2 - Александр Васильевич Чернобровкин

— Подожди, — приказал он матросу, который собирался уложить на арбу очередной мешок. — Развяжи его.

Внутри была мелкая картошка.

— Эй, ты что мне подсовываешь⁈ — истерично заорал покупатель капитану, который, сидя под навесом, курил трубку и наблюдал за выгрузкой.

Табак тоже постепенно завоевывает Западную Европу. Пока что его чаще нюхают, чем курят. Считается полезным для здоровья.

— Что там такое⁈ — спросил тот удивленно, встал и, увидев, что в мешке, смачно выругался, закончив словами: — За этими обезьянами не уследишь! Обязательно обманут!

— Забирай! — потребовал купец. — Мне эта гадость не нужна.

— Выкинь в реку, — приказал капитан матросу.

Тут вмешался я, предложив:

— Давай куплю за пару су.

Капитан тут же переосмыслил цену товара и заявил:

— Этот мешок обошелся мне в двадцать ливров.

— Тогда выкинь в реку, — предложил я.

— Ладно, давай два ливра, — потребовал он.

— Хватит тебе и шести су, — решил я и отправил ему по воздуху серебряную монету в четверть франка, подкинутую большим пальцем.

Она, переворачиваясь и поблескивая на лету, долетела до капитана и была цепко поймана. Жадность не позволила ему отказаться, хоть и понимал, что товар стоит дороже.

— Забирай, — разрешил он.

В тени у пакгауза сидело с десяток грузчиков, поджидавших, кто наймет. Один был из Нормандского полка. Я сговорился с ним за лиард, что отнесет мешок в казарму.

Соскучившись по этому корнеплоду, я научил слугу Бруно Шаброля чистить и жарить его с салом. Первую сковороду умял в одну харю. Больше никто не отваживался. Наблюдали, что со мной будет дальше. Как мне рассказали, кто-то из руанцев пытался вырастить картофель, не дождался клубней, решил попробовать зеленые плоды на ботве и чуть ласты не завернул. В итоге ядовитым считают все растение. Не сказать, что неправы. Соланин, который служит растению для защиты, содержится во всех частях растения, включая клубни. В последних его мало, но все равно не рекомендуются беременным женщинам. Просто у тех, кто ест с детства, вырабатывается иммунитет. Со мной ничего не случилось, но и угощать я передумал. Когда привезут в следующий раз и привезут ли в ближайшее время, никто не знал. Я подумал, что можно будет выращивать картошку на своих полях в Нуазьеле. Станет ее много — угощу всех.

24

Этьен де Плаке получил повышение по службе. Кардинал Арман дю Плесси увеличил свою охрану на десять человек, и мой друг стал анспесадом, то есть старшим солдатом, командиром десятка. По этому поводу был устроен пир в доме его тестя Пьера Эспозито. Были приглашены с женами и мы с Клодом де Лораном. Наверное, чтобы две шикарные кареты с дворянскими гербами, простоявшие возле дома несколько часов, повысили его социальный статус. Было пять перемен по три блюда в каждой. На десерт подали какао с молоком, сахаром и ванилью. Сюзанна научила жену Этьена, а та свою мать. Это ведь напиток благородных людей. Нравится, не нравится, а давись и нахваливай.

Я съездил в свою сеньорию, собрал оброк, который оказался всего три тысячи шестьсот ливров. С двух арендаторов шесть недостающих сотен я бы не получил. Дурят нашего брата. Ладно, дареному коню зубы не пересчитывают.

Загородный дом был почти готов. В нем высокие окна с двойными рамами. Стекла уже научились делать большие и почти прозрачные. Строители спешили закончить до Рождества, получить полный расчет и вернуться домой. После праздника приедут ремонтировать церковь и улучшить жилищные условия священника, у которого, вопреки целибату, уже пять детей. Я нанял двух крестьян, чтобы протапливали дом в течение зимы. Когда потеплеет, привезем из Парижа мебель, постельные принадлежности, посуду…

В подвале разместил картошку, высыпав в специальный деревянный короб. По весне сделаю огороженный участок и высажу ее на семена. Если не помешает служба, рядом заведу пасеку. Настолько привык к меду, что даже доступность и удешевление сахара не помогают вернуться к нему. В саду побелили и обрезали деревья. Следом за мной то же самое сделало в своих садах и большинство крестьян. Более высокий урожай с моего убедил их, что шевалье — человек ученый, знает, что делает. В винный погреб заложили молодое вино из винограда, выросшего из закопанных старых лоз. Получилось не супер, но пить можно. К лету настоится, употребим потихоньку.

Рождество отметили в нашем отеле, как самом теплом. Собрались три семьи: моя, Клода де Лорана и Этьена де Плаке. Мой повар Николя Ташро расстарался на четыре перемены по три блюда в каждой. В их числе были три рыбных. Сена еще не покрылась льдом, и я поймал утром с лодки девять окуней, четырех щук и двух лососей. На веслах сидел слуга Бруно Шаброль. Оба замерзли основательно, зато вернулись домой с богатым уловом. На десерт были три вида мармелада из свежих фруктов: айвовый, мандариновый и апельсиновый.

Мы засиделись допоздна. После обильной трапезы дамы перебрались на длинный диван в гостиной, мужья — в кресла в противоположном углу ее. За окном холодрыга, воет ветрюган, а у нас тепло, сухо, горят восковые свечи, наполняя помещение сладковатым, медовым ароматом. Шесть лет назад мы познакомились в фехтовальном зале. Вроде бы случайно, хотя я уверен в обратном. Три провинциала обустраивались в столице. В итоге помогли друг другу и поднялись в нашем с Этьеном случае с дворянского низа до середины, а Клод чуть выше. У каждого свой дом в Париже, доходная служба, семья, дети. Хотя только один из нас состоит в охране Армана дю Плесси, я выполняю его тайные поручения, а Клод служит у первого министра интендантом, поэтому называю нас тремя гвардейцами кардинала. В отличие от тупых гасконцев, стремящихся попасть в королевские мушкетеры, мы выбрали более щедрого покровителя и не прогадали.

— Интересно, что было бы, если бы мы не познакомились в фехтовальном зале? — закинул я тему для разговора.

— В этом доме нас бы точно не было! — весело произнес Клод де Лоран.

— А может, и на свете уже бы не было, — добавил обычно оптимистичный Этьен де Плаке. — Меня бы точно укокошили на дуэли. Тогда я плохо понимал, насколько посредственный фехтовальщик.

Он и сейчас ненамного лучше, но теперь понимает это и не нарывается без очень уважительной причины.

— Дафна рассказала, что в то время меня даже не рассматривали,