Оружейникъ. 1867 - Григорий Володин

Настоящее испытание начиналось с рассветом.

* * *

Волково поле. Накануне утром, после отъезда Курбатова.

Полковник задержался у сарая, дожидаясь, пока солдаты уберут оружие. Капитан при Карле подошёл к нему, убирая часы в карман.

— До завтра, значит, ваше высокоблагородие? — спросил капитан. — Мы готовы, а этот смерд Курбатов опять уехал в мастерскую.

— Вы полагаете, следовало заставить его стрелять? — спросил полковник.

— Полагаю, образец нужно готовить заранее, — ответил капитан. — Нашему дополнительных суток не потребовалось.

Полковник посмотрел на опечатанный пакет в руках писаря. За долгую службу ему не раз приходилось разбирать жалобы на оружие, благополучно прошедшее приёмку. Подписи стояли, положенные выстрелы были сделаны, а потом из частей приходили донесения о поломках.

Он давно задумывался, достаточно ли обычной проверки стрельбой. Ружьё Курбатова вполне могло выдержать назначенное число выстрелов и получить одобрение комиссии. Но тульский мастер сам потребовал усиленной нагрузки, хотя мог ограничиться тем, что предписывала программа. Ему было мало предъявить ружьё, которое примут. Он хотел быть уверен, что оно послужит солдату и после приёмки.

Полковнику такое отношение было понятно и близко. Именно так и следовало испытывать оружие, прежде чем заказывать его для армии. Сегодня молодой мастер показал это на деле.

— После арсенальских патронов мастер усомнился в исправности детали, — произнёс полковник. — Проверил и оказался прав. Чем именно вы недовольны, господин капитан?

— Потерянным днём, ваше высокоблагородие, — ответил капитан.

— День, за который обнаружили повреждение до выдачи оружия стрелку, я потерянным не считаю, — сказал полковник.

Капитан поджал губы.

— А свой образец дополнительно проверить не хотите? — спросил полковник. — Время до завтра есть.

— Не вижу необходимости, — ответил капитан. — Оружие осмотрено. Система испытана и надёжна.

— Тем лучше, — произнёс полковник. — Завтра проверим.

Из сарая вышел унтер-офицер и доложил, что оружие убрано. Полковник отпустил его, затем подозвал писаря.

— Описание сегодняшней проверки приготовьте для меня отдельно, — распорядился он. — Хочу обсудить её с членами комиссии.

— К акту, ваше высокоблагородие? — уточнил писарь.

— К акту уже записали, — ответил полковник. — Я о порядке дальнейших испытаний. Возможно, предложение Курбатова пригодится нам и при приёмке других образцов.

Капитан при Карле перевёл взгляд с писаря на председателя, но промолчал.

Полковник застегнул воротник шинели. Курбатов действительно соображал. Молодой мастер понимал то, что за годы службы усваивал далеко не каждый офицер: обнаруженную вовремя неисправность нельзя прятать ради благополучного доклада. Её следует предъявить, разобраться и устранить. Именно такого отношения полковник ждал от человека, предлагающего армии новое оружие.

— Завтра пройдём всю назначенную программу, — сказал председатель капитану. — Стрелков поменяем, каждую остановку запишем. Мне нужно знать, как оба ружья послужат в строю.

— За нашу систему я спокоен, ваше высокоблагородие, — заверил капитан.

— Тогда до рассвета, — ответил полковник.

Он направился к экипажу. С Балкан приходили тревожные вести: турки всё туже затягивали удавку, и он сомневался, что Россия долго останется в стороне. Возможно, уже скоро русскому солдату понадобится новое ружьё.

Теперь полковник ждал завтрашней стрельбы с особым интересом. Если ружьё окажется под стать мастеру, у комиссии будет что доложить в Петербург.

На следующее утро мы снова приехали на Волково поле. Мороз немного ослаб, зато поднялся ветер, который гнал позёмку вдоль земляного вала. Оба стрелковых места уже подготовили, возле сарая стояли ящики с патронами, а писарь раскладывал на столе бумаги. Вчерашний журнал он убрал отдельно. Сегодня предстояло начать новый счёт.

Лаврентьев встретил меня у дверей кузни. На верстаке лежали две новые детали, каждая в своём свёртке. Рядом находился вчерашний акт, к которому уже приложили сведения о проверке стальных прутков.

— Председатель распорядился повторить пробу при комиссии, Иван Тимофеевич, — сообщил капитан. — Чтобы все присутствующие видели, как держит новая деталь. После этого акт подпишем, и можно будет начинать.

Я проверил упор и установил в тиски испытанный ночью извлекатель. Металл успел остыть за время дороги, так что условия получались почти такими же, как накануне. Председатель подошёл вместе с капитаном при Карле.

Тот молча осмотрел приспособление и указал на отметку:

— Вчера до неё доводили? — спросил капитан. — Или для новой детали условия уже другие?

— Те же, ваше благородие, — ответил я. — Ночью она выдержала тысячу повторений. Сейчас покажем при комиссии.

Капитан поджал губы и придвинулся ближе, чтобы видеть каждое движение.

Писарь встал рядом, приготовив карандаш. Я начал отгибать крючок, каждый раз доводя рычаг до упора. После первой сотни остановился и проверил основание. Никаких изменений не обнаружилось. Затем продолжил, пока писарь не объявил двухсотое повторение.

— Достаточно, — распорядился председатель. — Снимайте и показывайте.

Я освободил извлекатель, осмотрел его возле окна и передал полковнику. Крючок сохранил форму, трещин возле основания не появилось. Капитан при Карле тоже проверил деталь и вернул её без замечаний.

— Теперь ставьте в ружьё, — сказал председатель.

— Для ружья приготовлен второй извлекатель, ваше высокоблагородие, — ответил я. — Обе детали изготовили из одного прутка и обработали одинаково. Эту испытывали с перегрузкой, вторую сберегли для стрельбы. Испытанную оставим при акте, если позволите.

Капитан при Карле нахмурился:

— Значит, вы предлагаете поставить деталь, которую только вчера изготовили и ещё ни разу не проверяли выстрелом?

— Да, ваше благородие, — ответил я. — Предварительную пробу вы видели. Теперь предстоит стрельба.

Я установил новый извлекатель в затвор и проверил его на пустой гильзе. Она каждый раз выходила свободно.

— Прошу записать моё предложение, ваше высокоблагородие, — обратился я к председателю. — Если этот извлекатель вызовет хоть одну остановку до пятисотого выстрела, признаю, что система испытания не выдержала. Заменять его больше не стану.

Наступила тишина, я держал голову высоко поднятной. После вчерашней задержки от меня ждали результата, и я намеревался его дать. Пятьсот выстрелов без замены извлекателя должны были убедить комиссию лучше любых заверений. Пора показать, на что способно моё ружьё.

Полковник задумчиво посмотрел на капитана при Карле, затем на писаря:

— Запишите перед началом счёта. И отметьте, что рабочий извлекатель установлен один, без последующих замен.

Лаврентьев разложил акт. Под ним расписались председатель, сам капитан как составитель и по учёту казённой стали и я как мастер. После этого обломки вчерашней детали и испытанный извлекатель убрали в отдельный ящик. Теперь можно было начинать.

Первый выстрел из моего ружья произвёл знакомый казённый стрелок. Он открыл затвор, вложил патрон и, дождавшись разрешения председателя, прицелился в щит. Выстрел прозвучал резко, практически сразу заглушив разговоры возле столов. Я смотрел на руки унтера. Тот поднял рукоять, отвёл затвор, и гильза сама упала возле его сапога. Затем он подал следующий патрон.

На соседнем рубеже заработала Карле. Её стрелок действовал не менее уверенно. Винтовка имела