Искра Свободы 7 - Александр Нова

Под надзором Рауля и двух агентов я пересёк площадь и вошёл в собор. Рауль повёл меня знакомыми коридорами к алтарному залу. Одну из Чаш скрывал небольшой деревянный домик. Примерно по два метра в каждом измерении. Меня провели к нему, открыли дверь и впустили внутрь. Оказалось, что крыша у домика тоже есть. Моё посвящение проводили с полным соблюдением конфиденциальности.

Рауль подвёл меня к Чаше и закрыл дверь домика изнутри.

Я опустился на колени и положил ладони на прохладный металл. В голове пока было тихо.

— Согласие нужно произнести вслух, — сказал Рауль.

Я поднял на него глаза. Старший инквизитор стоял рядом и ждал. Посвящение не выглядело торжественным: ни пламенной речи, ни свидетелей, ни обещания служить до последнего вздоха. С последним, видимо, собирались разобраться непосредственно в процессе.

Я выдохнул.

— Я готов принять твою волю, Владыка!

Меня накрыло сразу.

На несколько мгновений пропали и Чаша под ладонями, и пол под коленями. Всё внимание заняло чужое присутствие. Оно заполнило сознание так плотно, что собственные мысли пришлось буквально выискивать среди навязанных направлений, вопросов и требований что-то вспомнить.

Владыка перебирал мою личность от и до. Но лишь ту её часть, что относилась к этому миру. Воспоминания о Земле он не трогал. Стоило Владыке понять, что это моё прошлое из другого, более цивилизованного мира, как он терял к ним всякий интерес.

Постепенно я понял, насколько основательно Владыка собирался мной заняться.

Одной любви к Владыке было недостаточно. Требовалось доверие к Его решениям. Готовность подчиняться старшим братьям Ордена. Уверенность, что служба важнее личных планов. Спокойное согласие с тем, что ради неё можно лишиться имущества, свободы и даже жизни.

«Мнемос» блокировал воздействие. Владыка переходил к следующему этапу.

Я попробовал считать попытки, но быстро сбился. Некоторые длились совсем недолго. Другие тянулись столько времени, что я успевал устать от одного и того же воспоминания. Иногда Владыка возвращался к уже просмотренному, проверял результат и принимался связывать уже готовые мысли с чем-то ещё.

Владыка не просто вкладывал в голову несколько удобных убеждений. Он подгонял под них всё остальное.

Теперь я лучше понимал Северина. И гораздо меньше хотел оказаться на его месте.

Периодически я проверял сам себя. Несогласие с методами Владыки никуда не делось. Желание отдать за него жизнь не появилось.

А потом время окончательно перестало делиться на понятные отрезки.

Я то ощущал затёкшие колени, то снова забывал о теле. Один раз открыл глаза и увидел край Чаши, собственные пальцы и полосу света на полу. В следующий раз света уже не было.

«Мнемос» продолжал блокировать. Владыка продолжал работать.

Я отмечал это краем сознания — в голове была такая каша, что я даже не мог толком испугаться мысли о возможном сбое. Просто ждал, когда это закончится.

И наконец дождался.

Владыка ушёл. Несколько мгновений я продолжал сидеть неподвижно, ожидая нового воспоминания, следующего вмешательства, очередной попытки объяснить мне, ради чего стоит жить, а ради чего — умереть.

Но в голове воцарилась тишина. Я открыл глаза. Передо мной стоял Рауль. В руке он держал флягу.

— Добро пожаловать в Орден, брат, — произнёс Рауль.

И впервые в голосе старшего инквизитора я услышал тепло. Такого я в инквизиторе на заметил, даже когда он благодарил меня за спасение жизни. Тогда Рауль отдавал долг, а сейчас искренне приветствовал нового брата.

Я попробовал ответить, но из горла вырвался только хрип. Пришлось сначала взять воду. Пальцы слушались плохо, и инквизитор придержал флягу, пока я пил.

— Не торопись вставать. Ты провёл здесь сутки, — продолжил Рауль. — Довольно быстро. Обычно в первый раз это занимает два-три дня.

Я перестал пить. Мне казалось, что прошло несколько часов. Очень долгих, неприятных часов, но всё же не целый день. Однако зацепился я совсем за другие слова Рауля.

— В первый раз?

— Ты должен проходить эту процедуру раз в полгода. Владыка станет укреплять твою верность и исправлять то, что требует исправления. Обычно это занимает день или два. Учитывай это, планируя отъезды из города.

Я некоторое время смотрел на инквизитора. Пожизненная преданность нуждалась в регулярном обслуживании.

Рауль, судя по всему, ничего странного в этом не видел. Об очередной обработке он говорил совершенно буднично, словно напоминал, когда следует явиться за жалованьем.

А у меня наконец сложились воедино несколько вещей, над которыми я раньше особо не задумывался.

В соборе Святого Валериана всего двадцать Чаш. По два посещения в год на человека. Если каждое укладывается в сутки, получается около трёх с половиной тысяч верных последователей. И это при непрерывной работе, без единого свободного дня. Если кому-то понадобятся двое суток, людей будет ещё меньше.

А ведь через Чаши не только промывали мозги. Здесь выдавали навыки и модификации, разбирались с теми, кого приводил Орден.

В городе только один Алтарь. Слегка подтолкнуть человека к послушанию через «кольцо» — одно дело. Получить ещё одного Северина Брена или Рауля — совсем другое. Вот почему Владыка не превратил весь мир в толпу беззаветно преданных фанатиков.

К тому же Алтари стояли далеко не в каждом городе. Владыке приходилось выбирать, чья верность важнее. А с остальными обходиться проповедями, законами и страхом перед костром. Поэтому и нужна Владыке Церковь. Поэтому и вынужден он мириться с неподчинением и аристократами.

Рауль протянул мне мешок:

— Пойдём в здание Ордена, брат. Нужно поговорить в надёжном месте.

Я кивнул и надел маскировку. Шли мы медленно: после суток, проведённых на коленях, ноги слушались плохо. Рауль поддерживал меня с одной стороны, агент — с другой.

В здании Ордена Рауль направился в свой кабинет, где меня усадили на нормальный стул со спинкой. Агент вышел. Инквизитор дождался, пока за ним закроется дверь, и протянул руку:

— Покажи церковный жетон.

Я вытащил жетон из-под рубахи. Рауль коснулся металла двумя пальцами. Жетон слегка потеплел. Вместо привычных знаков выступили новые буквы.

Я поднёс его ближе к глазам и прочитал: «Дознаватель Ордена Карающей Длани Владыки Эллиона, Эллади Фир». И девиз Инквизиции по периметру: «Во имя воли Его!»

Я провёл большим пальцем по надписи. Вот и всё. В камеру меня отправили за убийство легата. Вышел я из неё дознавателем. На жетоне это выглядело вполне официально. Я отдал мысленный приказ, и надпись скрылась.

Я спрятал жетон и поднял взгляд на Рауля.

— Теперь, Эллади, поговорим о том, что ты должен сделать для Владыки.

Я кивнул, как и подобает преданной собачке Владыки.

— Мы давно пытаемся выйти на руководство Круга Неизбранных, — продолжил Рауль. — Задерживаем связных, раскрываем