Каникулы в Дребезиново - Ника Дмитриевна Ракитина

Пока протолкался следом, горничные куда-то делись. Ну да ему до них и дела не было. Вот только ждал его в разговоре с бабами полный афронт. Груня — кто бы мог подумать! — обвинила Андрея в том, что он невесту в поместье запер да и из комнаты выпускает только на кухню — пироги печь. Развернулась, махнув косой своей вороной, глазами синими сверкнула, схватила Марину за руку и прочь потащила. И Агафья, на него глядя, лишь головой осуждающе покачала. Да что с ними такое, с бабами этими⁈

— Андрей Ильич! — раздался вдруг зов за спиной: к Звягинцеву проталкивался Архип Федосеевич. — Давай, Андрей Ильич, тебе первому, по обету, нищих да сирых кашей оделять!

Будто были здесь нищие да сирые. Вон Ефимка вертихвосткин разве что, бездельный мужичок, так сгинул в болоте. И сирот тут вроде не видать, община справная, любого голодным не оставят. Но спорить со старостой? Да и правильно помощница сказала: неуважение это.

— Кого оделять-то? — мрачно спросил Звягинцев.

— А вон, Райка у стенки жмется, муж выгнал, — кивнул на зареванную бабу Федосеев. — Других-то и нет в деревне, потом уж мужики на тракт пойдут, калики перехожие завсегда в этот день там побираются.

Дородную краснолицую бабу с опухшим от слез лицом все отчего-то обходили по широкой дуге. А если кто и смотрел, так такими глазами, словно камень кинуть собирался.

— Муж выгнал? — нахмурился Андрей. — За что же?

— А за дело! — рубанул Архип Федосеевич и так глянул, что задавать вопросы и дальше всякое желание пропало. — Не веришь, барин, так вон у матушки Дружаны спроси. Егорка к ней за разводной ходил уже. Райка подлая баба, лживая, злая да завистливая. И пустоцвет к тому же, — тут, словно не желая больше говорить о ставшей бездомной Райке, он потянул носом и разулыбался: — А хороша нынче каша-то. Ух, отведаем вечерком с маслицем да с медком!

Андрей, чувствуя себя одновременно клоуном и инквизитором, отнес Райке деревянную миску. Показалось, будь на его месте кто другой, баба бы ту плошку из рук выбила. А вот барина поостереглась. Взяла — и давай слезами поливать. Но в то Звягинцев вникать уже не стал.

Тут как раз и Дружана подошла, отвела его в сторону.

— Я вот что подумала: травница Бажена может больше о капище и волхве том знать. Помните, мы говорили?

Еще бы Андрею не помнить. Не одна священница травницу поминала, как женщину великой доброты и храбрости. А может, безумия и отваги, потому как домик ее стоял, почитай, на болотах, и туман вполне мог наведываться на ее делянку. И медведь тоже. А Бажена не только травы собирала и не боялась в лес или на болота что днем, что ночью пойти — потому как разная трава в разное время берет в себя наибольшую силу. Она еще и приемышей брала, хоть ни мужа, ни своих детей у нее не было — овдовела девчонкой совсем, своих отпрысков нажить не успела.

Приемными были все больше девочки, вон Раддка среди них старшая, но и хлопца тетка приютила: совсем помирал с холоду зимой, в лес забрел, ни отца, ни матери не помнил. Редко, но случалось такое. В полицию было доложено, искали родителей, да не нашли. Ну, травница и стала ему приемной матерью. Все бумаги чин по чину справлены, да ребятенок уже и вырасти успел.

— И не страшно ей на болотах?

— Не страшно. Дар у ней такой — травы чуять да силу их на пользу людям определять. Она вон с Сидором, врачом нашим деревенским, как зацепятся языками, так он рот открывши иной раз стоит, хотя в исцелении большой мастер. А не мастера бы сюда и не отрядили. И людей, и скотину лечит. Ну, и от Бажены большая тут польза: огород аптекарский она держит еще.

Очень довольная матушка посмотрела на Андрея снизу вверх, но снисходительно.

— А еще о болотах и что там творится, может Пересвет, бортник, тебе рассказать. Тоже где-то на болоте живет, но где — мне неведомо.

Лицо Андрея вытянулось.

— Что, познакомились уже? — улыбнулась священница.

— Угу. Только где его теперь искать, ежели он на болотах? Подвез я его до Расторгуева, а он все загадками говорил.

— На загадки есть отгадки. Испытывал он тебя, стоит ли доверять, — пояснила Дружана.

— Ну, испытал, — Андрей хмыкнул.

— Так у знахарки спроси, он ей часто мед для снадобий носит. А к врачу нашему — так пореже. Так что тебе к ней прямая дорога. А теперь беги, невесту догоняй. Видела я, как она с бабами уходила, небось, неймется тебе, что уже далече убежали, — подмигнула матушка и ушла.

Андрей подумал, что все тетка истолковала неправильно. И если и неймется ему, так чтоб Марина опять куда не угодила. Тут Герочки нет, чтобы присмотреть — из поместья кот далеко не уходит почему-то.

Звягинцев прошел между домами, поднялся на пригорок и увидел, что Агафья с Груней, ведут Марину под руки по кружной дороге и болтают. Даже издали доносился до него их общий смех. На том и успокоился: не одна идет, не заблудится. Да и что он ей, нянька? Девица уж на выданье. И туман вроде днем не тянется: ни мистический, ни обычный.

Тут подошел к нему сзади незнакомый чернявый юноша, ведя в поводу Андреева коня. Поклонился:

— Барин, я слышал, ты матерь мою ищешь, Бажену-травницу.

Андрей у него повод перенял сердито: он об услуге парня не просил.

— Леонтий я, приемыш ее. Она меня подобрала, выходила. Я за мамку любого порву.

Что-то было в Леонтии схожее с Олегом: то ли усмешка, то ли диковатые глаза, да и лицо такое — любой барышне сомлеть, хоть деревенской, хоть городской. И это парень еще в полную силу не вошел.

— А мне к чему это говоришь? Я ж ей не враг.

Леонтий на вопрос не ответил.

— Она дома сегодня обретается, перед праздником. Ежели видеть ее ты, барин, хочешь, могу проводить.

— Ну, проводи, — проворчал Андрей, садясь в седло. Леонтий пешим пошел рядом, изредка направляя коня в нужную сторону.

— Нас у мамки четверо сейчас, —