Каникулы в Дребезиново - Ника Дмитриевна Ракитина

— А вы что же не по зелейному делу пошли? — спросил Андрей, глядя, как медленно светлый, много раз исхоженный лес утекает за спину и блестит на травах солнце, как летают стрекозы и медвяным духом тянет с полян.

— Дара нет, — пожал Леонтий плечами. — А так я по хозяйству больше, рукомесло всякое по мне, меня Исидор аж собирался в помощники брать, да Смилянка пропала, и он вроде как… — парень почесал пятерней ключицу под рубахой, — умом рехнулся. Мамка ему травы посылала, а он не хочет. Говорит, лучше помрет, чем без нее жить, и лечение ему не надобно.

Андрей прихлопнул на щеке комара. Надо с этим горбуном разобраться наконец, а сыщик и забыл, что хотел у старосты вызнать, где тот обретается. Можно ли считать Исидора подозреваемым? Так вроде не с чего, да только все прочие пропажи после его жены начались. Мог мужик на весь свет обозлиться да начать баб гнобить? Или вот проклятие наслать какое, раз туман. А так получается, что все на Олега указывает. Хотя представлять, что тот пихает разонравившуюся любовницу в болото, было смешно. Он всегда из любовных историй выскальзывал легко и бескровно.

— А о Пересвете ты что-нибудь знаешь? Или о волхве? — выкинул он молочного братца их головы.

— О волхве — не знаю, — обстоятельно ответил хлопец. — Когда еще до капища добраться можно было — никого там не было. Только жутью веяло. Ну мы с пацанятами бегали на спор. Уй! — он передернул плечами. — А Пересвет к мамке ходит, когда раз в месяц, когда и чаще. Ей мед всегда надобен, и платит она хорошо. А остальное он носит в Расторгуево.

— И когда же он снова к вам придет?

— А это у мамки спросите, — ответил Леонтий и замолчал.

За сосновыми стволами открылся огороженный штакетником двор, за ним бревенчатый дом с резными наличниками. Пахло хвоей и было очень тихо, даже гудение насекомых не разбавляло это молчание природы.

— Что ж вы покрепче забор не поставили? — спросил Андрей, стреноживая лошадь и подвязывая ей торбу с овсом?

— А зачем? Заяц прогрызет, медведь повалит. Мамка просто травы вокруг нужные насадила, чуешь, как пахнут? Так они любого зверя отпугнут враз.

Андрей втянул носом воздух. Ничего особого он не замечал, так он и не медведь. И даже не кот. Герочку бы сюда — он бы разобрался, чем тут пахнет.

Они обошли по теньку дом — Андрей заприметил глянцевую листву шинчжурского ореха и чуть более светлые плоды в кроне, но созреют эти зеленые катышки только к октябрю. Покивал на яблони с завязью и оказался на солнечной полянке, где над грядкой склонилась худая женщина, выдирая сорную траву. Сколько раз уже Андрей видел такое в деревне…

— А то мамка моя, — сказал Леонтий.

Она разогнулась:

— Спасибо, что привел, Левушка, ступай. Нам надо поговорить. Пусть Галка молока нам принесет, — и уже Андрею: — Ну здравствуй, барин.

Отвела она Звягинцева под поветку, где стояли щелястый деревянный стол и чурбаки, заменяющие скамьи. По ним бегали муравьи. Андрей сдул насекомых и присел. Знахарка уселась напротив. Она вовсе не казалась пожилой и пригнутой годами. Выглядела Бажена, пожалуй, моложе священницы, в самом соку. Странно, что мужики к ней не хаживают. Тумана боятся? Хотя вот тот загадочный Пересвет…

— Донесла до меня сорока, что вопросы у тебя, Андрей Ильич, к болотным жителям есть, что ж раньше не добрался?

Он пожал плечами:

— Уж прошу простить, Бажена Мартыновна, — припомнил отчество знахарки, — как-то заговорился с людьми, туда-сюда…

Невесть откуда взялся большой рыжий кот, вспрыгнул на стол, неодобрительно глянул на Андрея, подставил спину под руки травницы и тут же заурчал умильно.

— Экий красавец! А собак у вас нет?

— Да по лесу бегают. Брехливые звоночки, я их нарочно отпустила. Ты Пересветом интересуешься?

— Не только им. Странное у вас тут в болоте происходит.

— Ага, странное. С осени еще.

— И не страшно тут жить?

— А чего бояться? Леонтий, сынок, вырос, стреляет хорошо, нож может метнуть, силки ставит ладные. От зверей — оружие да травы особые, от Нави — молитва. Да и сосед Пересвет захаживает с медком. Чуть что, у него могу просить обороны.

— Но не часто же он у вас бывает?

— А когда как, — она тоже пожала плечами и улыбнулась. — Если надобен он тебе, так на той неделе во вторник али в четверг обещался быть. По времени точно не скажу, но гонца в усадьбу зашлю, а его попрошу подождать.

— Буду благодарен, Бажена Мартыновна, — Андрей учтиво поклонился не вставая. — А капище что?

— Так его наипервое туманом накрыло. Ходят слухи, как убили там кого, так и полезло марево все вокруг жрать.

Андрей подался вперед:

— Считаете, когда туман встал, там кого-то убили?

— Ну не обязательно так вот сразу, — она потупилась, — да не знаю я.

— Может, волхва и убили? А то ж никто толком не знает о нем, а ведь вроде много лет он на том капище прожил. А новый не едет, никто не хочет Велесу служить? — закинул камешек Андрей.

Но тетка упорно твердила, что не знает.

Шустрая девчонка поднесла холодное молоко и две кружки. И тогда Андрей улучил возможность коснуться руки Бажены и понял: не врет. Не знает о капище, хотя на грани чувств его боится. И туман ей не по душе. Давно бы избыла, да не понимает, как.

— А пропавших вы видели?

— А чего ж не видеть, — тут она говорила охотно. — Смиляна через день в мой аптекарский огородик бегала. И все спрашивала, нельзя ли Исидора вылечить. Травы многое могут, но, увы, не все. Но и нравилось ей с цветочками возиться. Вообще легкая она.

— Исидора вылечить? Как о родном, пеклась, выходит? А то в селе сказывают…

— А ты верь больше! — рассерженно перебила Бажена. — Любила она его. Вот такого горбатого да сухорукого. Обманом на себе