Из дикого леса дикая тварь 3 - Евгений Адгурович Капба
— Ага, ага. Стах Темнорецкий к чему-то относится серьезно! — слегка кривляясь покивал Кулага.
— Вообще-то да. Природа, обещания и внешний вид — вот это точно не терпит легкомысленного отношения! Еще — режим труда и отдыха. — заявил я. — Главное — не уработаться! Но в этом случае уработаться я готов. Кстати — мне понадобится не меньше недели, чтобы тему с этим самым средством от Хтони довести до конца. Там надо будет помагичить по моему профилю, иначе средства хватит не надолго…
— Так… Ты меня заинтриговал, твоя светлость! К Бабе Яге мы идем вместе! — решительно выпятил нижнюю челюсть Рус.
Мы выбрались на крыльцо кабака и вдруг обнаружили, что с нами вместе идет Дитрих. Шагал себе в своем шикарном костюме-тройке как будто так и надо.
— Вообще-то, мы идем втроем, йа? — сказал он. — Точнее — едем. Вон, гляди какой у меня шушпанцер! Отцовский!
Конечно, до «Проходимца» Дитрихову шушпанцеру было далеко, но выглядел он солидно: сверкали на солнце ярко начищенные медные! бока, мерцали потусторонним светом руны, на руле можно было рассмотреть самоцветы, а сиденья были покрыты богатым ковром с пышным ворсом. Конечно — висюлек всяких, украшений, оплеточек и инкрустаций там было более чем дофига. Статусно!
— На магических кристаллах? — со знанием дела предположил Рус. — Богато живешь…
— Химмельхерготт! Положение обязывает! — развел руками Дитрих. — Садитесь в машину. Я тоже всерьез отношусь к обещаниям, Руслан. Я обещал, что мы дойдем с тобой до конца, и уж точно не собираюсь отступать! Дас ист майнэ позицион!
Когда мы сели в машину, я спросил:
— То есть гном-лучник у нас будет? А как же фирма и все такое? Не страшно бросать?
— Куда едем? — не ответил на вопрос Вандерберг-младший.
— В Немеччину. Магазин «Коломбина».
Дитрих что-то там потыкал в руны, и хриплый голос из колонок проговорил:
— Ди роуте ист берэхнет. Бевэгэн зи зих фюнфхундертцванцих метер нах хюдостэн, дан бигэн зи рэхтс ап.
Прозвучало это реально свирепо. И ассоциации землянам навевало вполне определенные.
— Кино и немцы, — сказал Кулага и мы погыгыкали.
— Хорошо смеется тот, кто смеется, как лошадь, йа? — вдруг выдал Дитрих. — Такая поговорка?
— Немного не такая, но смысл мы уловили… — осторожно произнес Рус. — А ты правда был на приеме у менталиста?
— Очень хороший специалист, — кивнул кхазад и свернул направо, повинуясь невидимому нацисту в колонках. — У меня голова теперь отлично работает, йа!
Ехать предполагалось что-то около минут двадцати, Рус уставился в окно, Дитрих вел машину, а я наконец-то решил разобраться с письмами от девушек. Четыре письма от четырех разных барышень! Ужас как стремно.
Самым беспроблемным мне показалось открыть послание от Насти Гаврииловой: она из всех них вроде как самая простая. Развернув клеточный треугольник, я вчитался в латинские буковки, круглые и ровненькие, точно как у отличницы в школе. Настя писала о том, как устроилась и как у нее все замечательно. Работа подходящая, кофейня рядом с квартирой — очень неплохая, капучино там вкусный. А еще она целых три раза сходила в клуб с коллегами с работы, классно провела время. Дуся ходит на подготовительные занятия в колледж, у нее даже кавалер вроде как завелся. А у Насти никого не завелось, так что если я соберусь ее навестить — то она только за. И номер свой оставила. И профили на «Эхо» и на «Сигнале».
Ничего такого страшного в письме не оказалось, так что я спрятал конверт, достал «Яблочков» и полез в «Эхо», смотреть, как она там поживает. Потому что в письме можно чего угодно понаписывать.
Поживала Настя хорошо. Тусила как положено, видосиков из клубов запилила более чем достаточно. Коктейли, шампанское, откровенные платья и какие-то хлыщи, которые норовили ее приобнять за талию. В общем — девочка отрывалась и, наверное, имела на это право. Но заходить к ней в гости мне почему-то расхотелось, хотя в друзья я и добавился.
Профиль на «Эхе» я не заполнял, оставил практически пустой, так что для аватарки я на фронтальную камеру снял свои глаза и подписался «Стах Темнорецкий» — чтобы было не разобрать, эльф там или не эльф. Кто знает — тот и так знает. А лишнее внимание мне ни к чему, особенно — в Сети.
— Что ты, технику новую осваиваешь? — спросил Кулага.
— Ага, вот в «Эхе» зарегистрировался. Смотри, какая аватарка!
— Боишься свое личико ставить? Бабы набегут?
Я только вздохнул. Вообще — если красивые девушки в нашем мире чувствуют то же, что и я тут — мне как-то даже и неловко становится перед ними. Это какая-то позитивная дискриминация или вроде того! Конечно, быть красивым лучше, чем уродливым. Но если внешность превалирует в оценке тебя как личности — это навевает тоску, на обеих границах спектра. Конечно, первично так было и так будет — встречают по одежке, но здесь, в шкуре Арасселя Мордуина, это уже начинало меня напрягать.
Ей-Эру, я предпочел бы свою полесскую рожу и привычную внешность, с которой для того, чтобы замутить с девушкой, мне нужно было прям проявить себя: балагурить, дарить какую-то фигню, удивлять и эпатировать!
— Ясно, мы потеряли эльфа, он завис в соцсетях… — констатировал Кулага и отвернулся.
А я достал телеграмму из кармана — от Аделаиды. Конечно, там бланк был заполнен печатной латиницей, но в мозгу-то моем все равно все переводилось на кириллицу, так что выглядело это примерно так:
«мой ядовитый принц вскл буду аляске тчк пробила гастроли август тчк оля восторге вскл ревную вскл»
— Не очень охеренно, — одними губами прошептал я и откинулся на сиденье.
Еще и Потоцкая! В лес надо валить! Хорошо, что до августа мы точно свалим, это даже не обсуждается…
— Долго еще ехать? — спросил я Дитриха
— Бис цум эндэ дэр руте зинт эс нох цейн минутэн! — ответил механический голос.
Десяти минут мне должно было хватить, и я полез за конвертом от Ольги. Которая, по словам Аделаиды, пребывала в восторге. Пахло от конверта замечательно — апельсиновым эфирным маслом. И никакой амбры! И на ощупь бумага казалась приятной. Свое послание княжна впопыхах написала на открытке откуда-то из Венеции, или вроде того, строчки плясали вверх и вниз, почерк изобиловал завитушками и прочими красивостями, которые даже второпях княжна добавлять не забывала.
«Ваша светлость, я не сразу поняла, что именно Вы для меня сделали. Я буду благодарна Вам всю жизнь. Поверьте — я не такая, как Вы могли подумать! Мечтаю о новой встрече, только Вы