Повелитель Стихий. Том 5 - Ярослав Сай

С каждым десятком метров холод усиливался, а внизу взялся за дело всерьёз. Мороз здесь давил: под ногами потрескивал камень, а у редких встречных пар дыхания оседал белым на бровях.

Мне же… Нет, уже не сказать, что было тепло. Но и до того состояния, чтобы я начинал мерзнуть, оставалось ой как далеко.

Магистраль третьего яруса шла в зелёной оплётке, и далеко по ней идти не пришлось. Шагов через триста марево впереди посветлело, поредело и вдруг кончилось. Стеной.

Светящаяся муть резко исчезала, как вода у невидимого стекла, а за ней открылась чаша чистого воздуха, залитая огнями света.

Лагерь. Тот самый, с карты Хальдера — целая деревня.

Первым навстречу ударил жар. Воздух за кромкой марева был тёплым по-настоящему, градусов под тридцать. Буря крепнет от холода, а тепла не терпит, и здешние хозяева вытесняли её самым грубым способом. Поверх лагеря висел купол против осколков, но главную работу делали нагревающие артефакты: их бляшки светились на столбах и стенах, десятками и сотнями, превращая этот кусок яруса в настоящую баню.

Деревню построили основательно: одноэтажные каменные домики стояли рядом с навесами над штабелями ящиков и приземистыми каменными складами. Между ними ходили эларии, и при виде этой картины я с трудом сдержал улыбку.

Всё население лагеря щеголяло в исподнем и лёгких рубахах. Местные блестели мокрыми спинами и обмахивались чем попало, вполголоса ругая жару вместе с хозяевами лагеря, а заодно Бурю и собственную жизнь. Для элария тридцать градусов тепла — пытка, разве что не смертельная.

И всем приходилось ее терпеть. Между пыткой и маревом с осколками выбор получался очевидный.

Я шёл по этой парилке, как по курорту, только лицо держал кислым и на ходу поругивал жару в тон остальным — сиять довольной физиономией среди мучеников было бы неосмотрительно. Потело моё эларийское тело исправно, как любое другое, но само тепло ложилось на кожу приятно, по-домашнему.

Я огляделся напоследок и двинулся вглубь лагеря. Ну-с, глянем, чем встретит меня деревня посреди Бури.

* * *

Таргис.

Резиденция дома Клос, зал приёмов.

За высокими окнами зала темнели строительные леса. Воротные башни ещё стояли в подпорках, свежую кладку не успели зачистить. Всякий раз, когда взгляд Вельта цеплялся за эти леса, внутри поднималась глухая злоба.

Виновник этого позора совсем скоро сведет счеты с жизнью.

— Говори, — Эрлис опустился в кресло во главе стола.

Вельт коротко поклонился. Слева от него сидел Ольгас, напротив, выпрямив спину, устроился гость: Дэйрен из дома Тайри, в белом, с костяной биркой дома на поясе. Ещё недавно увидеть Тайри в этом зале было бы невозможно. Теперь у двух домов имелись общие пепелища и общее имя, от которого сводило зубы.

— Час назад донесли с заставы у шахты, — начал Вельт. — Фальк ушёл вниз. Один, без команды, записался в журнале входа на неделю. Наши люди видели запись своими глазами.

Ольгас нахмурился:

— В шахту? Сейчас?

— Сегодня утром, — подтвердил Вельт и, раз уж начал, договорил до конца: — Его больше нет в городе, а значит, все наши планы улетели барсу под хвост.

Неожиданные новости омрачали настроение Вельта, вот только вместо раздражения Эрлис улыбнулся, эларий даже не сразу вспомнил, когда видел у дяди такую улыбку в последний раз.

— А чему ты огорчаешься? — глава дома Клос откинулся в кресле. — Это лучшая новость за всё это время. Мальчишка сам вырыл себе могилу. Подумай: он ушёл туда, где не видно ничего дальше вытянутой руки и где никто не ориентируется, кроме горстки шахтёров. Ни дознавателей, ни случайных глаз.

Здесь, в городе, любой наш шаг обрастал бы сотней свидетелей.

— Вдобавок наверху он знаменитость, — подал голос Ольгас. — Победитель Собрания. Случись с ним что в городе, вопросы задавал бы каждый второй, начиная с Орвейна. А в шахте он никто — строчка в журнале входа, которую видит лишь охранник.

В зале стало тихо. Вельт обдумал сказанное и признал — дядя прав. Лучшего места, чтобы разобраться с Фальком, нельзя было придумать нарочно.

— План хорош, — ровно произнёс Дэйрен. — С одной поправкой. На этот раз идут лучшие из лучших. Не парочка рядовых исполнителей, как раньше.

Напоминание было вежливым и оттого особенно неприятным. Оба дома уже посылали к Фальку по одному своему эларию, и оба получили посланцев обратно в формате, о котором в этом зале старались не говорить вслух.

— Согласен, — Эрлис кивнул без спора. — Отберём сильнейших, сколько потребуется. Проблема одна — у меня нет подчиненных, кто мог бы ориентироваться в Буре.

— Наймем проводника, — тут же предложил Ольгас. — Хороший встанет в копеечку, но зато надежно.

— Можем не тратиться, проводник будет, — Дэйрен впервые за вечер позволил себе подобие улыбки. — Дом Хассар у меня сейчас в должниках ходит, да и отношения между нами хорошие. Так что одно мое слово, и их глава выдаст нам проводника. Лучшего.

— Лучшего? — Ольгас прищурился. — Это которого же? Ульдар?

— Он самый.

Вельт мысленно присвистнул. Ульдара знал всякий, кто хоть раз имел дело с шахтой. Этот эларий, считай, родился в кратере и всю жизнь провёл внизу. В мареве он ориентировался так, как другие не ориентируются при ясном небе, и поговаривали, что он выводил команды из таких глубин, откуда не выходят вовсе. Ему не составит найти новичка в буре вообще никакого труда.

— Значит, решено, — Эрлис поднялся, и остальные встали следом. — На всё про всё срок — сутки. Дольше тянуть не стоит, вдруг этот мальчишка успеет свалить слишком далеко.

Расходились в настроении, какого в этом зале не было с самого взрыва. Дэйрен на прощание обменялся с Эрлисом рукопожатием. Вельт задержался у окна и глянул на леса у ворот. Привычная злость на этот раз не пришла.

Неделя, значит. Записывайся хоть на месяц, оценщик.

Из этой ямы живым ты уже не поднимешься.

Вблизи деревня оказалась скромнее, чем выглядела от входа. Всего в ней было три короткие улицы и десятка четыре каменных построек. Каждое здание служило делу — ни одной лишней стены, ни одного дома, поставленного для красоты.

Я шёл и оглядывался