Повелитель Стихий. Том 5 - Ярослав Сай

Дальше по улице нашёлся лекарский пункт с соответствующим знаком на двери. Через проём было видно, как немолодая эларийка бинтует шахтёру предплечье, а второй посетитель ждёт своей очереди, баюкая ладонь с ожогом. Как я понимаю, самая распространенная травма — руда взорвалась от того, что ее поверхность резко повредили.

Напротив стояла мастерская, к которой очередь выстроилась заметно длиннее. Починить снаряжение требовалось доброй трети шахтеров, остановившихся в этом глубоком уголке. Всё же одно дело что у тебя что-то сломается в обычном походе, и совсем другое здесь, внизу, когда вокруг нет ничего кроме Бури.

Чуть дальше под навесами стояли склады, а рядом размещалась контора администрации лагеря с тусклой вывеской. Из столовой тянуло квашеной рыбой. На этом достопримечательности, как я понимаю, заканчивались.

Из интересного — здесь совсем не было мест, где наливали что-нибудь спиртное. Ни одного. Я обошёл центральную улицу и не нашёл даже захудалого подвальчика с раздающимися оттуда весёлыми голосами. Для посёлка, где, можно сказать, мужики собираются после смены, штука неслыханная.

Хотя чему тут удивляться. Пьяная команда — мёртвая команда. В таких местах расслабляться не позволяет себе никто, и хозяева лагеря это понимали лучше прочих.

Но кое-какое развлечение тут всё же нашлось.

Ещё на подходе к дальнему концу деревни я услышал гомон, а затем и увидел глазами плотную толпу. На пятачке между складами, который здесь, видимо, считался площадью, собралось десятков пять элариев. Все стояли в исподнем, потели и за чем-то увлечённо наблюдали.

Интересно. Что за зрелище может собрать аншлаг в дыре на третьем ярусе?

Подошёл ближе и протиснулся между спинами. Белая точка в сопряжении шевельнулась, и я накинул на неё нить-поводок — где-то в толпе был Высший. Видимо, даже среди элитной прослойки общества имеются любители штреков и подземелий.

В центре площади, в круге свободного пространства, стояли два каменных помоста, а на них, скрестив ноги, сидели двое элариев. Пот с них лил так, что на камне под каждым расплылось тёмное пятно. Глаза у обоих были прикрыты, челюсти сжаты.

Помосты оказались артефактами. Нить воли сразу почуяла в каждом рабочий контур и ровный ток силы: платформы грели воздух на небольшом пятачке вокруг себя. Над камнем даже дрожало лёгкое марево, как над плитой.

Рядом расхаживал третий эларий — плечистый, с голосом, которому позавидовал бы любой зазывала.

— Смотрите, смотрите внимательно! — гремел он, обращаясь к толпе. — Только пятнадцатая минута пошла, а Веррен уже поплыл! Я же вам говорил — кишка тонка! А вот дерзкий гость держится, хотя ему, поверьте мне на слово, сейчас настолько плохо, как вам и не снилось!

Толпа одобрительно загудела.

— Три осколка на Веррена! — выкрикнули из задних рядов.

— Да он сейчас свалится, какие три осколка!

— Пять на гостя! Кто принимает? Борган, кто принимает⁈

— Ставки вон у лысого! — ведущий махнул рукой в сторону, не прерывая обхода. — А я лицо незаинтересованное, я тут за справедливость! Веррен! Эй, Веррен, ты живой там? Моргни два раза, если живой!

Сидящий слева эларий приоткрыл один глаз и выдавил нечто среднее между стоном и ругательством. Толпа радостно взревела.

— И напоминаю! — ведущий вскинул руку. — Соревнуются они не за красивые глаза! Победитель заберёт вот это!

Он ткнул пальцем в отдельный помост у края круга. На нём лежал кусок руды Бури. Солидный, с две мои головы, серый в рыжую крапинку.

— Руда с пятого яруса! Лично мной принесённая, вот этими самыми руками! Кто в шахте не первый день, тот понимает, чего она стоит!

Нить воли дотянулась до приза, продавила барьер и вернулась с ответом: внутри почти пусто. Я едва не хмыкнул.

Хороша ценность. Под стать зрелищу.

Гадать, что тут происходило, не требовалось — эларии придумали свой аналог бани и пытались пересидеть друг друга на выносливость. Вот только аналог бани безбожно отставал от оригинала не только внешне, но и внутренне.

Я из любопытства проверил температуру. Нить скользнула к помостам, хотя и кожей жар чувствовался неплохо.

Градусов пятьдесят. Ну, может, шестьдесят.

Пятьдесят. В нормальной человеческой бане и сотня бывает, и ничего, сидят мужики, веничком друг друга охаживают и пиво ещё просят.

А тут двое здоровых элариев умирают на камнях при пятидесяти. И ладно бы изображали — нет, мучились они по-настоящему. Синяя кожа на лицах налилась темно-фиолетовым цветом, по вискам катился пот, у левого дрожали руки.

Фиолетовые, потные, с гримасами на лицах. Не знаю, какие эмоции при виде этой картины возникали у других зрителей, но у меня эмоция была одна.

Я держался. Честно держался. Но где-то после четвертого взгляда на фиолетовых мучеников уголок рта всё-таки пополз вверх.

— А кому-то, я посмотрю, весело! — ведущий тут же рявкнул на всю площадь.

Видимо, изменения на моем лице были значительнее, чем слегка поднятый уголок рта.

Но всё равно, к чему так внимание привлекать?

— Я смотрю, кто-то не понимает, насколько им тяжело! Или может думает. что перед ним парочка слабаков⁈ — оратор продолжал распаляться.

Ясно, просто ведущий решил сделать меня частью своего шоу. Ничего сверхъестественного. Эларии в толпе уже оборачивались в мою сторону, скользя взглядами по моей фигуре.

— Да я так, о своём, — сделал я попытку соскочить. Возиться с этой мелочевкой не хотелось.

— О своём он задумался! — передразнил здоровяк. — Или, может, тебе моя руда смешной показалась? Может, скажешь, она не стоит того, чтобы за неё так терпеть? Что я зря полдня тащил её с пятого яруса? Моя работа, по-твоему, ничего не стоит⁈

Теперь на меня смотрела вся площадь, и смотрела недобро. По рядам пошло ворчание — приезжий, белоручка, из города небось, пришёл над работягами посмеяться. Местного заводилу тут знали, меня видели впервые, и толпа привычно выбрала своего.

Но… Ведущему можно было лишь посочувствовать. Как я уже сказал, возиться тут я не собирался.

— Раз уж ты спросил, — я перестал улыбаться. — Твой кусок руды — мусор. Полнейший.

Над площадью повисла пауза. Ведущий моргнул.

— Чего?..

— Му-сор, — по слогам повторил я. — Непонятное слово? И десятка кристаллов не стоит. Эти двоя жарятся почем зря.

Секунду было тихо. Потом ведущего прорвало.

—