Искра Свободы 7 - Александр Нова

Охотник медленно покачал головой.

— Ну хоть живой. И то хорошо.

Я собирался ответить что-нибудь подходящее, но Лис подошёл, положил ладонь мне на плечо и сжал. Несколько секунд мы молчали.

— Лира спрашивала, чего человек не приехал.

— У неё всё хорошо?

— Хорошо. Ждала тебя. И требовала от нас истории.

Лис убрал руку.

— Никаких планов у тебя, значит, не было? — охотник говорил негромко, без усмешки. От этого было хуже.

— Я не хотел тебя в это втягивать. Поэтому и соврал. И ты это прекрасно понял.

Лис отвёл глаза. Подошёл к окну, но наружу смотреть не стал.

— Мы на берег сошли, а нам рассказывают, что ты легата убил. Потом — что тебя в Орден забрали. Я уже собирался туда идти.

Амели сделала шаг вперёд и быстро заговорила:

— Я сразу отправила человека в собор. И выяснила, что ты здесь. А то этот бы пошёл.

— Пошёл бы, — подтвердил Лис. Я в этом не сомневался.

— Я бывший агент Ордена. Поэтому мне поверили, хоть и с натяжкой, — я указал на искалеченную ногу. — С тобой всё могло закончиться иначе.

Амели положила ладонь охотнику на предплечье.

— Командир всё правильно сделал. Иначе ты бы остался с ним. И сгинул. Не спорь, я тебя знаю.

Лис посмотрел на неё.

— Амели…

— Что? Я рада, что ты был на корабле. Очень рада, — управляющая перевела взгляд на меня, и на её лице уже не было обычной насмешки. — И когда мажоритарный пайщик опять влезет в какие-то неприятности, я буду очень благодарна, если он снова сделает это один.

Лис высвободил руку и посмотрел на Амели. С обидой и злостью посмотрел.

— Сначала он за меня решил. Теперь ты.

— Я не это имела в виду…

— Это, — Лис отвернулся к окну. — Думаешь, меня можно не спрашивать? Командиру я такое право дал, на то он и командир. А тебе — нет.

Присутствовать при выяснении отношений я совершенно не хотел, поэтому, чуть повысив голос, произнёс:

— Управляющая Амели Ангваль! Как прошёл рейс? Где письменный отчёт?

Взгляд Амели метнулся ко мне, потом к Лису и снова обратно. Она отступила на шаг и поспешно вытащила из сумки несколько сложенных листов.

— Сам рейс — хорошо. Люди целы, корабль цел. С разгрузкой задержались, но продали всё, что везли. В следующий раз нужно брать больше ткани.

Она положила бумаги передо мной.

— Но всю прибыль пришлось отдать в счёт оплаты постройки фактории, дороги и причала. Со следующим рейсом придётся поступить так же.

Кому именно предстояло платить, Амели не сказала. Лист тоже ничего не сообщал о принадлежности строителей к детям звёзд. Указаны работы и суммы.

Амели посмотрела на закрытую дверь, убедилась, что мы в покоях одни, и подошла ближе.

— Официальную часть товара мы уже передали церковникам. Но там выручки будет мало. На закупку для второго рейса не хватит. Нужно продать неофициальный груз.

Она достала из сумки мешочек и положила его на стол.

— Здесь ядер на четыре тысячи ОР, — управляющая понизила голос.

Я потрогал узел.

— Я смогу начать подготовку к следующему рейсу, как только эти ядра превратятся в серебро, — закончила Амели.

Я кивнул. Что ж, вот и нашёлся подходящий повод поговорить с Этьеном.

— Тома!

Послушник отозвался почти сразу. Похоже, стоял за дверью. Может, даже подслушивал. Надо бы обзавестись шипящим кубом, как у Совтера.

— Передай его преосвященству, что я прошу аудиенции. По делам торговой компании.

Тома вернулся через несколько минут.

— Его преосвященство ждёт вас.

Я убрал мешочек с ядрами в сумку и потянулся за костылём. Спускался тяжело — нога плохо держала нагрузку. Но кое-какой толк от неё всё же был, так что спустился я без посторонней помощи.

Перед дверью в кабинет Этьена я постоял, переводя дух, и только потом постучал.

— Входи, Эллади.

Этьен посмотрел на шину, на костыль, затем указал на кресло. Тома помог мне сесть и вышел. Я дождался, пока закроется дверь подземного кабинета, и положил мешочек на стол.

— Четыре тысячи ОР. С первого рейса.

— Вот их я и ждал, — епископ развязал шнурок и высыпал ядра на свободный край стола. — По сколько хочешь?

— По три фена.

— По три фена их покупает официальная Церковная приёмка. Беру по два с половиной. И получишь деньги сейчас.

Дети звёзд считали по два. Навар на обратном обмене — 25 %. Я был готов отдать и по два, довольствуясь только прибылью от продажи товаров искажённым. Но раз епископ предлагает мне заработать ещё и на валютном арбитраже, то кто я такой, чтобы отказываться?

— Согласен.

Этьен проверял ядра неторопливо. Я тем временем пристроил костыль так, чтобы он не упал, и вытянул ногу.

— Как ты объяснил Владыке свои отношения с Совтером? — спросил епископ, не поднимая глаз.

Торговая часть беседы закончилась.

— Совтер много чего мне наговорил. За некоторые его высказывания на костёр отправляют даже слушателей. И он прекрасно это понимал.

Этьен едва заметно кивнул. Похоже, ему легат тоже много чего наговорил.

— Легат допускал, что меня могут опять отвести на ментальный допрос к Алтарю. И дал мне горошину. Вроде той, что ты давал перед прошлым допросом.

Епископ откинулся в кресле.

— И помогло?

— Сработало, как и в прошлый раз. Мысли путались, Владыка увидел достаточно, чтобы поверить в предательство легата. Прочее осталось при мне. Но что-то Ему всё же не понравилось. Меня оставили в Ордене, а потом потащили уже на более конвенциональный допрос.

Я указал на шину.

— «Контроль Боли» заблокировали.

Этьен проследил за моим жестом. Некоторое время молчал.

— И ты ничего не рассказал?

— Рассказал. Только то, что нужно было мне. Горошина у Совтера оказалась куда лучше твоей. Меньше путала мысли, да ещё и глушила боль. Боль я чувствовал, но не настолько, чтобы забыть, что я уже наговорил.

— Она действовала всё это время?

— Легат обещал неделю. Столько это республиканское чудо и продержалось.

Епископ поднял бровь. Средство Этьена действовало всего полчаса, так что неделя не могла не удивить его преосвященство. Но заветное слово «республиканское» сработало сродни магии, и Этьен поверил. Он ведь и сам обладал несколькими республиканскими артефактами и знал, насколько те могут быть сильны.

— Ещё горошины остались?

— Совтер выдал мне только одну. Может, где-то у него и припрятаны ещё, но я не знаю где, — предвосхищая следующий вопрос епископа, я сразу же добавил: — Ни в доме легата, ни в доме на