Патриот. Смута. Том 19 - Евгений Колдаев

Его семья и так нигде ничего не имела и иметь не будет. Не за этим он в Тушино шел и рисковал ими.

Он защищал город не для себя, а для них, своих. Сын, старуха жена, а еще для двух младших дочек, которым еще до выданья было год или два каждой. Поначалу ярился на обман, на участь свою, на неуважение, а потом как-то все воедино сложилось и понял, что если отстоять сможет Псков и внушить всем, кто настоящий враг, то и жизнь наладится.

Молчание затянулось.

— Ты что такое говоришь, воевода? — Не понял его Просовецкий. Он был простой казак и в политике не очень-то глубоко смыслил. — Огонь, дело страшное. Это не бирюльки.

— Пускай попробуют поджечь, Андрей Захарович. — Проговорил, пытаясь унять свое возбуждение, Луговской. — Ты пойми. Суд забудется через месяц, а то и раньше. Бояре не поделили, Смута, кто-то кого-то спихнул. Шведы, а причем они тут. Это все наветы.

— Так правда же! — Выпалил атаман. — Признал он.

— Сегодня правда, завтра пересуды. — Луговской видел в глазах Хованского понимание. Тот все же был более опытным игроком, чем атаман. — А пожар! Поджог наймитами шведскими, это лет десять еще помнить будут.

Просовецкий уставился на него, поправил усы.

— Верно ли я начинаю тебя понимать, дьяк? — Голос его звучал словно сталь. Идея играть с огнем ему явно не нравилась. Перевел взгляд на воеводу. — И ты поддерживаешь?

— Подожгут в двух, трех местах. А мы потушим быстро. — Кивнул Хованский. — Готовы будем.

— Догадываюсь я, кто шведам друг. — Процедил Луговской. — И кто с ними, помимо Плещеева, договоры говорил. Думаю, они подожгут и удирать станут. Тут их всех и поймать надо. И потушить.

— Так людей послать надо. — Зло процедил Просовецкий.

— Пошлем. И на улицы пошлем. Для порядка. — Кивнул Хованский. — Как только полыхнет.

Повисла тишина. На том и порешили.

— Дальше как жить будем? Лисовский мертв, шведы весной придут с вас долг просить. — Хмыкнул Просовецкий.

— Точно мертв?

— Тем кто сказал, я верю. — Гримаса на лице атамана была злая и опасная. — Даже не им, а их испугу, ужасу, страху и панике. Либо издох, либо у Игоря в плену.

— Игорь этот. — Мотнул головой Хованский. Вздохнул. — С ним говорить, что ли?

— Варианты?

Опять повисла тишина. Идей было мало. Силы, что могла защитить Псков от угроз, окрест не находилось. Шведы и ляхи,иноземцы, они придут со своей верой, со своими мыслями, приведут своих людей, и устроят тут такое, что прошлый год и работа с Лисовским, покажутся песней и сказкой. Новгород. Ему самому до себя. Сам Псков, конечно, какое-то время мог бы устоять, но если подступит к нему враг, не выйдет у одинокого города, хоть и сильного, торгового, окруженного иными городками, держаться долго. Хованский и Луговской понимали это и видели на примере Ганзейского союза, с которым торговал Псков. Даже союз городов проигрывал Швеции, давили их, вытесняли.

— Деметриус не вариант, ляхи и шведы… — Последнее Хованский прошипел аж. — Нет. Если правда, что этот Игорь и ляхов разбил и татар, то отчего не пойти под него.

— А можно хитро пойти. — Улыбнулся Луговской. — Можно показать, что мы сильны и торговаться.

— Торговаться? — Вскинул бровь воевода.

— Да. Мы же торговый город. Привилегии, особые условия.

— Как бы этот торг нам боком не встал. — Идея Хованскому не нравилась. — А ты чего молчишь?

— А я чего? Мне плачено за войну с Новгородом. А тут мир назревает. Плачено стоять до весны. Но Луговской. — Глаза атамана уставились на дьяка. — Луговской предложил отпустить нас. Вам лишние рты не нужны, если Игорь этот вас под крыло возьмет. А нам до зимы на Дон вернуться. Но, можем и у вас встать, коли о плате сговоримся.

— Так тебе же плачено? — Нахмурился Хованский.

— Плачено шведскими деньгами от имени Псковской Рес-публиции и Плещеева. — Расплылся в улыбке казак. — Плещеева Псков признал врагом, деньги оказались иноземные, а ваша эта Рес-публиция то ли есть, то ли нет. Пока что мы по доброте душевной и за некую сделку тут стоим.

— Что за сделка? — Воевода все отчетливее ярился.

— Казакам доля нужна. Откуп. — Пожал плечами Луговской. — Он собран. — Вскинул руку, предвидя недовольство воеводы. — Лучше так, чем они с Лисовским и шведами нас по весне воевали или бросили и ушли. Лучше так.

— Не оскудеет Псков. Нас — то тут не как лисовчиков. Да мы и свои, как никак, хоть и дальние, родственнички. — Просовецкий самодовольно показал зубы. — Мы же со всем уважением. Ни пожаров, ни грабежа. Обещано, ждем оплаты.

— Ты же от Плещеева деньги уже получил. — Вновь процедил Хованский.

— Да, и Плещеев ваш мной схвачен, как враг Пскова, и вам сдан, потому что дьяк Луговской предложил больше. — Атаман вскинул руку, понимая, что конфликт может ожесточиться. — Не только деньгами, но и иными возможностями.

— Возможностями? — Хмуро проговорил воевода. Ему все меньше и меньше нравился этот казак.

Но спорить с тем, кто руководил тысячей хорошо снаряженных людей, готовых в любой момент к бою, было опасно. Хованскому нужно было несколько дней, чтобы перетянуть на свою сторону и настроить против казаков местных дворян и купцов. Этим он и собирался заняться. А Луговской, пускай обещает этому атаману все что угодно. Казаки зимой воевать не любят. Пусть остается. А как морозы стукнут, их тут всех и передавят.

Дальше они обсудили еще несколько насущных вопросов. Город накрыла ночь. Вестовые с предупреждением о готовности были разосланы.

Ближе к полуночи, когда их малый совет уже совсем утомился и хотел расходиться, ударил набат. Пожар. Псков полыхнул.

— Пора. — Спокойно проговорил Хованский, поднялся.

Оставшиеся двое последовали его примеру.

* * *

Уважаемые читатели, спасибо за то, что погрузились в мой цикл!

Пожалуйста не забывайте ставить лайк, ведь это очень важно для меня! И сильно мотивирует!

Конечно — добавляйте новую книгу в библиотеку.

Так же буду благодарен если оставите комментарий под этим или первым томом серии —