Патриот. Смута. Том 19 - Евгений Колдаев
В том, что Игорь Васильевич, тот парень, которого они с Яковом и прочими жителями Чертовицкого стана встретили весной, станет царем, Григорий не сомневался. Это казалось ему немыслимым, удивляло, поражало. Но чем дальше, тем все меньше он старался об этом думать. Времени не было. И так он работал с рассвета до заката и даже несколько позднее. Откуда силы брались?
Григорий выработал четкую структуру, систему по которой принимал решения. Сам удивлялся тому, как оно все получалось. Но, сейчас не о том.
Он разобрал часть рутинных бумаг о земле. Какие-то сверялись, уточнялись вестовыми, отправляемыми по городам и весям. Нужно же было понять, а жив вообще хоть кто-то из владельцев. На чьей стороне сражается. С теми людьми, которые ушли с государем на Смоленск, все было более менее понятно. Их имения были подтверждены, вопросы там были, конечно. Кому побольше выдать за деяния ратные, кому за смерть доблестную, родичам передать в пользование, если есть такие родичи. А кто пал и у кого не осталось никого, то что-то с этим делать. Но это все решалось, а вот с неведомыми людьми, черте чем занимающимися во время Смуты, и сидящими отрядами по малым городкам необъятного нашего отечества, разбираться еще и разбираться.
Сказать что Григория тяготила эта работа было нельзя. Он вжился в нее, сросся с ней. Когда к нему приходили и предлагали денег за решение каких-то вопросов в их пользу, он смотрел на них с удивлением.
— Я государев человек и его именем дела решаю. Есть деньги свободные, плати в казну и будет тебе земля. — Говорил он в таком случае. — Земли на юге много.
С ним осторожно спорили, выспрашивали что да где, можно ли надеяться, чтоб сдвинуть межу в какую-то сторону, прижить сад, родник, погост, деревеньку, поле. Да все что угодно. Григорий смотрел в бумаги. Если это не противоречило логике, то оформлял бумагу о приеме денег на пожертвование, в казну. Выдавал бумагу. Если никак невозможно и не решалось, потому что соседом оказывался человек отважно сражавшийся в рядах войска, то проситель уходил с предложением обдумать получение земли за Окой, на юге.
Себе Григорий из этих денег взял ровно столько, сколько они обсудили с государем его жалование. Ни копейки больше. А вот казна таким делом неплохо пополнялась, и Григорий был этим весьма доволен.
Он вздохнул, пододвинул к себе очередную бумагу. Нужно выделить немного времени насущным делам. Москва бурлила, жизнь в ней кипела, шел торг. Городки и деревеньки окрест постепенно оживали. Казалось Смуте пришел конец. Люди молились в храмах и почти везде, в каждой церквушке слышались слова, прославляющие заступника земли Русской, Игоря Васильевича. Сам Григорий, как и положено человеку богобоязненному, в храм ходил. Дела не позволяли делать это каждый день, но по возможности удавалось. Благо соборов в кремле было много. А с момента отъезда Игоря, он из кремля выезжал, дай бог, пару раз.
Следующая бумага была писана Воротынским и подкреплена именами сотников стрелецких о необходимости улучшения их снабжения. Что мол после похода поиздержались, порох потратили, аркебузы и мушкеты частью попортились, кони пооскудели, прикорм нужен, сапоги в дырках,кафтаны… В общем какое-то очень чудное письмо, с предложением выплатить избранной стрелецкой тысяче дополнительные средства на содержание.
Григорий пробежал глазами, задумался, вздохнул.
Военное снаряжение можно выдать тогда, когда оно понадобится в бою. Можно назначить смотр, проверить что и как, и по факту поддержать конкретных людей, в кредит. Это хитрое слово как-то сказал Игорь Васильевич и оно прицепилось. По факту большинство служилых людей, что были в войске, сейчас воевали в кредит. Оружие и снаряжение стоило огромных денег, а у людей их не было. Им была обещана земля, было выдано оружие, а взамен они воевали и обязались после войны сесть на землю и давать с нее продукт. Все просто.
А тут стрелецкие старшины, сотники, желали получить помощь не очень понятно на каком основании. Жалование им можно было выдать, но срок еще не подошел. А дополнительные средства по факту выступления из Москвы. Тут они им зачем?
Письмо Григорий отложил, взялся за следующее, скривился.
Этот пленный король опять что-то желал. Покои ему не те, палаты не эти, общество слишком скудное. Он король, а не бродяга какой-то.
— Ах ты черт иноземный. Был бы ты бродягой, я бы тебе плетей всыпал и выкинул за ворота. — Проворчал Григорий читая. — Пленник ты или кто, собака такая, неблагодарная.
Сигизмунда разместили в неиспользуемых покоях в царских хоромах. Не в самих, конечно, занимаемых царем Шуйским ранее, а в отдельных, но в любом случае с комфортом. Охрана есть, баня, да пожалуйста, кушанья, питие, все есть. Не в казематах, не в порубе сидит. И то недовольный.
Вон, рыцарь этот, иезуит. Привезли, так он словом не обмолвился, молился все и зыркал злобно. Посадили в клети в подвал. Он и рад. Сидит, к богу молитвы возносит, никого не беспокоит. Только охрана отчитывается о нем, что мол жив, здоров. Сидит.
А этот король… Уже второй раз пишет.
Григорий перечитал еще раз письмо. Все то же самое, что и первый раз. Тогда он поговорил с Сигизмундом со всем уважением. Пояснил, что ничем он, да и никто в Москве, ему помочь не может. Сказал, что это в первую очередь риск для его жизни. Мало ли что надумают приглашенные люди. Жигмонт этот требовал встреч с гостями, торговцами. Это было организовано, со скрипом и совершенно не нравилось Григорию и охране плененного короля. Но, при условии того, что кушаний не будет и только разговором они друг друга будут ублажать, было позволено. Но этого оказалось мало.
Король уже поговорил и с англичанами из Московской компании. Поговорил с персидским гостем, с голландскими торговцами. Иных пока в Москве не было. Но он все равно не был доволен и хотел что-то еще.
— Хрен. Тебя же отравят или убьют. А мне отвечать. — Григорий вновь дошел до конца и тут понял, к чему витиевато ведет Сигизмунд.
Скоро планировалась свадьба Заруцкого и Мнишек. Про это знали не так много людей, но до короля как-то слух дошел. И всем своим письмом он настаивал и подводил к тому, что должен, просто обязан там присутствовать.
Свадьба собиралась почтенная. Как никак шляхтянка выходит замуж за бывшего казацкого атамана, а сейчас полковника. Да, для Москвы это событие. Но, если так задуматься, это даже не боярская свадьба. И тем более не