Принц на черном пегасе - Маргарита Блинова

Но я всего этого, конечно, уже не слышала.

Утро никогда не приносило мне радости. Но это утро стало одним из самых кошмарных за долгие годы моего существования.

— О-о-ох… — прокряхтела я, с трудом разлепляя глаза и щурясь на неумолимый солнечный свет, пробивавшийся сквозь плотно зашторенные занавески.

Голова гудела как перевернутый котел, по которому саданули ложкой. Желудок бунтовал. Ноги ломило так, словно они вознамерились посрамить прославленную газетами бабку Руфилию, предсказывающую циклон и антициклон за несколько дней до.

Меньше всего мне сейчас хотелось видеть хоть кого-то. Но когда это вредный гримуар интересовался чьим-то мнением? Тем паче моим.

«Шурх!» — требовательно зашелестел он страницами, обращая на себя внимание.

— Уйди… — жалобно попросила я, складывая на груди руки и закрывая глаза.

Ага. Так меня и послушались.

Надо мной вспыхнул портал, из которого вывалился один мстительный рассадник пыли. Под мои вопли и вялую ругань бумажный паршивец сперва брякнулся на лицо, пропал, подлетел повыше, шмякнулся на живот и, по ощущениям, радостно там попрыгал.

— Ну чего?! Чего тебе надо?

Оставшись доволен результатом, гримуар довольно трепыхнул атласной закладочкой, скрылся во вспышке очередного портала и, судя по звукам, шлепнулся куда-то сбоку.

С невыносимым трудом перекатив голову по подушке, я повторно разлепила глаза и глянула на книгу.

Белый гримуар с видом кокетки на полуденном солнышке возлежал на соседней подушке. Атласная закладочка подпирала корешок, на манер согнутой руки. А сама плотная кожаная обложка с обитыми серебром уголками изогнулась под неестественным углом, копируя очертания тела.

— Чего хотел? Не видишь, как мне плохо?

Гримуар сполз по подушке вниз, галантно раскрылся на середине и услужливо ткнул в нужную строку закладкой.

«…после сильного магического истощения ведьме категорически не рекомендуется поднимать тяжести, нервничать, потреблять острое, соленое, алкоголь даже в незначительном количестве и зелья на спирту. Побочные явления: экспрессивное поведение, необдуманные поступки, провалы в памяти, летаргический сон…»

— Очень вовремя, — буркнула я и попыталась скоропостижно скончаться от накрывшего похмелья, но вовремя вспомнила, что кто-то из добросердечных жителей Страшилвилля расплатился со мной трехлитровой банкой с огурцами. И, если память мне не изменяет она все еще стоит нетронутой на полу кухни.

Пришлось брать себя в руки и с кряхтением вставать.

Придерживаясь голову одной рукой, ногами отпихнула явно лишнее и трижды перекрученное за ночь одеяло. Села, пошатнулась и обнаружила на полу комбинацию.

Одежка оказалась порвана в двух местах, словно горячий и любвеобильный главный герой сошел со страниц одного из любовных романов и содрал ее с меня в порыве неконтролируемой страсти.

Я нахмурила лоб. Попыталась припомнить вчерашнюю свадьбу и свое возвращение. И в раскалывающуюся голову закрались странные подозрения.

— Гримуарчик, — почему-то шепотом позвала, оглядываясь на коварную книгу. — А что вчера было?

Тот охотно подскочил на уголки обложки. Сделал на них несколько заплетающихся шагов. Рухнул на кровати и… начал делать странные конвульсивные движения.

— Я пыталась качать пресс? — несколько неуверенно предположила я, глядя на странную пантомиму.

Книга замерла. Выразительно помолчала. И начала шелестеть страничками, имитируя безудержный хохот.

Угорает, гад такой. Нет чтобы посочувствовать. А лучше сразу сгонять на кухню и принести мне ту самую заветную банку с огурчиками. Можно даже без стакана. Я так, прямо из банки, к живительному рассолу припаду губами.

Но гримуар и не думал входить в мое положение и спасать от похмелья народными средствами.

Вместо него это сделал кое-кто другой.

Кое-кто, кого я вот вообще никак не планировала застать у себя этим утром в спальне, но он с неумолимостью рассвета пришел. Открыл дверь, прошел к кровати, поставил на тумбочку поднос с завтраком.

— Доброе утро, ведьмочка, — мягким низким голосом сказал он, наклонился и по-хозяйски чмокнул в уголок губ.

Стыдливо прикрыв простыней грудь, я в полнейшем обалдении уставилась на выпрямившегося мужчину с густой рыжей шевелюрой. Высокий и накачанный, он разгуливал по комнате в одних только штанах, оставив верхнюю половину на всеобщее обозрение. А обозревать там было что.

Мой взгляд скользил по мускулистым рукам с широкими ладонями. По поджарому прессу. По гладкой мощной груди с темными сосками. По симпатичному лицу с улыбкой коварного соблазнителя.

А голова все никак не могла понять главного:

— Ты кто?

Рыжий глянул на меня тем особым укоризненным взглядом, от которого хочется краснеть и смущаться. Его правая бровь подлетела высоко вверх, как бы уточняя:

«Это действительно то, что ты хочешь узнать, ведьмочка? Или просто ляпнула не подумав?»

Но так как я осталась сидеть все в той же ошарашенной позе, мужчина нарочито шумно выдохнул, отвернулся к забытому подносу с завтраком, развернулся и подал мне высокий стакан.

И это был абсолютно другой мужчина.

По крайней мере внешне. Рыжие волосы сменили оттенок на более темный, рост тоже стал меньше, а вот плечи капельку шире. Глаза, нос, губы, скулы… За один поворот головы во внешности незнакомца изменилось все, отчего он стал похож на…

— Нейтон?! — подскочила я, забыв и про боль, и про похмелье.

А вот они обо мне не забыли.

Стоило дернуться и повысить голос, как все прелести магического перерасхода и интоксикации организма удрали в ответочку. Зашипев от боли, я схватилась за голову, всерьез опасаясь, что она вот-вот развалится на две неравные половинки.

— Выпей, — непререкаемым тоном отчеканил многоликий, прислоняя к моим губам тонкий край стеклянного ободка.

Губ коснулся щедро просоленный раствор. Я сделала судорожный глоток, заглушающий сухость. Перехватила стакан двумя руками и, боясь расплескать хотя бы каплю, в несколько жадных глотков осушила все до дна.

Нейтон сделал шаг назад, скрестил руки на голой груди и уточнил:

— Полегчало?

Заглянув в опустевший стакан, я в задумчивости крутанула его в руках и покосилась на кровать, которая выглядела так, словно я здесь не только спала и пресс качала, а…

Словно я здесь занималась другими, крайне далекими от сна и физкультурных занятий делами. То есть нагрузка на мышцы была, но явно не та, которая предполагалась. Да и наличие полуголого мужчины в спальне говорило о многом.

В голову, забитую сценами из любовных романов с пометочкой «горячо», полезли настолько неприличные мысли, что я смутилась еще сильнее.

— Нейтон, мы двое… ты и я… мы вчера… — путано начала я, заметила демонстративно доброжелательное выражение на лице мужчины, который явно