Принц на черном пегасе - Маргарита Блинова

Просто выглядел Нейтон как-то очень подозрительно. Он вновь перевоплотился, сбросил маску Нейтона Рока и вернул себе внешность рыжеволосого красавчика с разными глазами. И судя по тому, что я видела эти же разноцветные глаза в пекарне, когда многоликий морщился от боли и плохо владел трансформацией, это был его истинный облик.

И вот этот самый истинный облик смотрел на меня с улыбкой человека, знающего о тебе какую-то позорную тайну, чем дико нервировал и самую капельку бесил.

Поерзав, я сощурилась и с подозрением уточнила:

— Почему ты все еще здесь? Почему не сбежал с первыми лучами рассвета, оставив после себя только записку и смутные воспоминания?

— И пропустить твое заспанное и хорошенькое личико? Да ни за что!

Многоликий схватил стул, лихо крутанул его и поставил напротив постели. Оседлал задом наперед, положил мускулистые руки на спинку и расплылся в лукавой улыбке.

— К тому же, — доверительно добавил он, — кто кроме меня и гримуара расскажет тебе подробности этой замечательной во всех смыслах ночи…

— О нет, — фыркнула я, не желая слышать о том, что именно мы творили в моей кровати под покровом ночи и под действием побочной реакции на алкоголь. — Пожалуй, я прекрасно обойдусь без подробностей того, какой ты молодец и сколько раз сделал мне приятно.

— О да. — Улыбка собеседника стала не просто лукавой, а прямо-таки начала сочиться злорадством. — Я не уйду отсюда пока не выговорюсь. Считай это моей маленькой местью, если хочешь.

И вот тут мне поплохело по-настоящему.

Темные боги. Что… Что я натворила?

— Даже не знаю с чего начать… — задумчиво протянул рыжий Нейтон, сверкая на меня своими необычными глазами.

И если раньше меня просто глодало странное предчувствие, то теперь я практически полностью была уверена в том, что где-то крупно накосячила вчера.

— Нейтон, не томи! — не выдержала я, когда многозначительная пауза, как, впрочем, и взгляд собеседника, стала совсем уж невыносимой. — Что вчера случилось?

— Вчера случилась ты, — веско обозначил мужчина. — Но давай обо всем по порядку… Вчера вечером я проник в дом к одной замечательной ведьмочки и был схвачен с поличным на месте преступления.

Так, отлично. Этот момент я уже худо-бедно помню. И как весело плясала на свадьбе, и как обняла напоследок радостного храмовника, и как чмокнула в нос недовольного Шайтана, и даже то, как случайно одарила садовых гномов с темной половины бутылкой игристого…

— И вот так чудеса, — продолжил многоликий, — вместо того, чтобы прогнать меня поганой метлой, эта самая ведьмочка меня поцеловала и потребовала покатать на пегасе.

— Покатать на пегасе? — переспросила я, поражаясь красочности изобретенной мною метафоры, обозначающей ночь неистовой любви и диких удовольствий.

— Именно.

Мужчина наклонился, отобрал у меня пустой стакан, который я продолжала растерянно крутить в руках. Потянулся к подносу с едой и передал тарелку с маленькими бутербродами. Есть не хотелось, но крохотные квадратики ржаного хлеба с кусочками лосося и корнишонов выглядели до того аппетитно, что я неосознанно схватила тарелку и сунула первый попавшийся в рот.

— Пышущий чувством взаимности, — продолжал тем временем Рок, откровенно наслаждаясь как моим состоянием, так и собственным рассказом, — я подхватил эту самую ведьмочку на руки, отнес в кровать, чтобы продемонстрировать как велик и вынослив мой «пегас» в моменты страсти. Но в самый разгар, скажем так, предполетных ласк с последующим инструктажем через поцелуи у этой самой ведьмочки случился приступ неконтролируемой икоты.

— Что?

— Я тоже был слегка ошарашен, — сознался мужчина, скорбно опуская рыжую голову. — Ты отправила меня на кухню за стаканом воды, а когда я вернулся с этим гребаным стаканом, уже стояла на подоконнике. — Выразительная пауза и сокрушительное: —

Голая.

— Ой!

— Ай, — передразнил многоликий. — Стояла и призывно звала моего пегаса, заявляя, что его злой хозяин разрешил тебе на нем покататься. Причем клички ты не знала, поэтому выбрала не самый очевидный способ призыва. Знаешь какой?

— Нет, не говори! — затрясла я тяжелой головой.

Нейтон сверкнул хитрыми глазами, подался вперед и сокрушил меня неутешительной правдой:

— Ты кричала ему: «Цыпа-цыпа-цыпа». Представляешь какой это удар по самооценки редкого магического существа?

— Ы-ы-ы!

— А когда я сгреб неадекватную ведьмочку в охапку и поскорее втащил в дом, она принялась голосить, швырять искрами, лягаться и… — Многоликий подался вперед, продемонстрировал ладонь с многочисленными ранками и пожаловался:

— Ты меня укусила.

Я глянула на четкий слепок своей верхней челюсти, отпечатавшейся на руке пострадавшего мужчины. Сгорбила плечи и потупилась.

— Извини, — буркнула я. — Кажется, я была не в себе.

— Еще как не в себе, — хохотнул многоликий. — Ты голосила так, что мне пришлось уступить и устроить незапланированную прогулку в ночном небе, но ты, Шарлотта, категорически отказывалась завернуться даже в простыню, так как цитирую: «Ночной ветер должен ласкать мою кожу».

Тарелка с бутербродами выпала из ослабевших рук.

— Только не говори, что я летала по городу голой.

Нейтон укоризненно глянул на еду, оказавшуюся на полу. С тяжелым вздохом поднялся со стула и присел на корточки.

— Не скажу, — сжалился многоликий, быстро собирая рассыпавшиеся бутерброды на тарелку. — Я, знаешь ли, тоже не был заинтересован, чтобы твою прекрасную грудь лицезрел еще хоть кто-то. Пришлось прибегнуть к поцелуям и шантажу, а после пообещать, что буду ласкать вместо ветра.

— Зачем?

— Только на таких условиях одна голозадая ведьмочка дала нацепить на себя мою рубашку.

Облегченно выдохнув, я мысленно порадовалась, что летала не голой, но все так же мысленно скончалась от стыда.

Шарлотта Вайт! Ты же взрослая, самостоятельная женщина, которая обычно трижды думает, а уже потом что-то творит. Где был твой ум? Куда делась осмотрительность?

А если бы на месте ночного взломщика оказался не Нейтон Рок, а кто-то похуже? Маньяк? Насильник? Убийца?! Ты бы с ним тоже летать по городу помчалась, вместо того, чтобы решительно проклясть и прикопать под розами?!

Стыдно должно быть, Шарлотта. Очень и очень стыдно!

— Поминая всех темных богов, подсунувших мне это испытание, я усадил ведьмочку на пегаса, — вторил моему внутреннему голосу Нейтон. — И знаешь, что первое она сделала?

— Я вырвала перо из его крыла?