Принц на черном пегасе - Маргарита Блинова

— Это ты сделала во-вторых, — кивнул Рок. — А во-первых ты почему-то решила, что мы летим на шабаш, где ты будешь хвастаться мной подружкам и наконец утрешь нос какой-то там Бекке, которая вечно тебя задевает по поводу личной жизни. И так как в твоем представлении на шабаш надо прилетать так, чтобы тебя надолго запомнили, то махнула рукой и пальнула в моего пегаса белой искрой.

— И что? — В горле отчего-то снова пересохло.

— И то, — мрачно глянул хозяин чудо-зверя. — Теперь у меня черный фосфоресцирующий крылатый конь.

— У-у-у…

Не в силах вынести всю мощь обрушившейся на меня лавины из событий, я рухнула на кровать, подтянула руками подушку и накрыла ею больную голову.

Кто бы мог подумать, что я вообще способна на такие глупости.

Скрипнула кровать, прогнулся матрас, принимая дополнительный вес.

Нейтон Рок развалился рядом, закинул руки за голову, и… И, кажется, он задался целью добить меня окончательно.

Чем еще объяснить тот факт, что он продолжил увлекательное живописание моих подвигов. А чудила я изрядно. То попыталась свалиться с пегаса, то возомнила себя вандалом и разрисовала здание мэрии, то решила подшутить над храмовником и разбудила бедолагу истошными подвываниями в водосточную трубу…

— И вот, казалось бы, уже все, — жаловался Нейтон. — Прокатилась на пегасе, проветрилась, подышала свежим воздухом, чутка колданула, пока все спят, и напакостила, пора возвращаться и баиньки, но нет.

Оказалось, что многоликий, как честный мужчина, вернул меня домой после прогулки. Уложил мою уставшую и обессиленную тушку в кровать, а сам пошел досыпать на диване внизу. Но даже одеялом накрыться не успел, как меня опять понесло на подвиги.

— Еще хорошо, что Гриша успел прибежать и вовремя меня предупредить…

— Погоди, — встрепенулась я, поднимая голову от подушки, в которой прятала красное от стыда лицо. — Какой еще Гриша?

Нейтон глянул на меня, как на глупую.

— Твой гримуар, Шарлотта.

Гримуар, который все это время с видом злорадствующей бабки сидел на подоконнике и комментировал рассказ Нейтона громким язвительным шелестом страничек, прыгнул в портал и — вот так чудо! — шлепнулся возле многоликого.

— Хороший он у тебя мужик, — с ноткой зависти сказал Нейтон. — Надежный. Тебе с ним повезло.

Польщенный столь высокой оценкой гримуар поднял атласную закладку и протянул ее Року. Многоликий и гримуар обменялись крепкими руко-закладочно-пожатием.

А меня прошиб холодный пот.

— Вы… двое… — Слова категорически отказывались складываться во что-то более-менее осмысленное, но я настойчиво пропихнула через сухое горло основную мысль: — Вы что, сговорились?!

Самое обидное в этой ситуации, что Нейтон скосил глаза на гримуар, а тот в свою очередь выразительно пошуршал страничками.

— Понятия не имею, о чем ты, — легкомысленно произнес многоликий, что переводилось как очевидное: «Да, с этого дня мы в сговоре».

— Предатель, — шепнула я гримуару, злобно глянула на ухмыляющегося Нейтона Рока в своей постели и была вынуждена смириться с тем, что пора вставать.

Закутавшись в простыню, я с высоко поднятой головой покинула комнату и поплелась в ванную. Нейтон, правда, пытался настоять, чтобы шла так, ибо вчера имел счастье рассмотреть все мои девяносто-шестьдесят-девяносто, но я была непреклонна.

Душ немного привел меня в чувство и вернул ясность сознанию.

Что бы я ни чудила, делала я это вчера и под действием аффекта. Сегодня же я прежняя Шарлотта Вайт, единственная белая ведьма темного ковена, которая выдает себя за добродетельную светлую колдунью, так что изволь соответствовать и быть серьезной.

Наскоро высушив волосы, натянула комплект нижнего белья, прихваченное из шкафа платье в мелкий цветочек. Бросив мимолетный взгляд на тумбочку, я увидела циферблат часов с неумолимой стрелкой, помянула всех демонов и выскочила в коридор. Громко топая каблуками домашних туфелек, маленьким вихрем промчалась по лестнице, свернула влево и ворвалась на кухню.

Нейтон, хвала Темным богам, уже полностью одетый и даже причесанный, сидел на стуле с видом хозяина и жадно прихлебывал свежесваренный кофе из доставшейся мне по наследству щербатой чашки с надписью

«Утро может доброе, а вот я нисколечко!».

На столе перед ним лежал раскрытый гримуар.

— Так, все! Сворачивайтесь, — громко потребовала я, малость задетая тем, что магическая книга вот так вот легко доверила наши общие секретные знания постороннему.

Многоликий оторвался от чтения и посмотрел на меня. Его правая бровь взлетела вверх и вопросительно изогнулась. Мол, Шарлотта, куда и почему нам надо сворачиваться?

— Почти девять, — протараторила я, бегая туда-сюда по кухне в поисках кружки, кофейника и ложечки. — С минуты на минуту набежит очередь у калитки. Чего доброго застукают тебя у моего дома и поднимут ор на весь Страшилвилль. А мне такое счастье в жизни не сдалось. Так что уходи немедленно и через дверь, или продолжай наслаждаться кофе, но после проваливай через окошко.

Нейтон проводил меня взглядом. Я уж грешным делом подумала, что он сделал выбор в пользу второго варианта. Действительно, чего бы и не выбрать? Маршрут знаком. Соседские огороды тоже. Можно и посидеть на дорожку.

О, как же я была наивна!

Дождавшись пока я подтащу низенькую табуретку и заберусь на нее в поисках баночки с вишневым вареньем, стоявшей на верхней полке, многоликий облизнул губы и осторожно уточнил:

— Шарлотта, а кто конкретно не должен был меня застукать?

Баночка с вареньем выскользнула из рук и с громким трагическим «брямц!» грохнулась об пол, залив своим содержимым доски.

Резко развернувшись, я обожгла мужчину взглядом.

— Что. Ты. Сделал?

Нейтон кашлянул и напустил на себя загадочный вид.

— Нейтон, — прорычала я, недвусмысленно поторапливая этого отчаянного самоубийцу.

Мужчина мгновенно уловил нотки «убью» в звуках собственного имени и поспешил облегчить степень своей вины, то есть банально покаяться:

— Ну скажем так… Я был немного не в настроении и очень хотел спать, а тут эти возбужденные дамочки, которым не терпелось попасть к тебе в лавку, чтобы прикупить любовное зелье или что-то покруче.

— Что ты сделал?

— Ничего особенного, — пожал он плечами и очаровательно улыбнулся, отчего меня пробила легкая дрожь. — Просто вышел в одних штанах и попросил не шуметь, а то мы с тобой полночи