Горизонталь - Виталий Штольман
– Ну ты чего, обиделся, шоль? Да хорош тебе, братишка! Че ты начинаешь? Из-за бабы на кентуху кто ж дуется? Вон их сколько по улице ходит. Бери любую!
– Что ж ты мою взял, сволочь?
– Э-э-э-э, ты базар-то фильтруй! Не посмотрю, что ты тут жертву из себя корчишь. В жбан давно не получал?
– Что ж ты мою взял? – Жоргена начало трясти.
– Ну не взял еще! Планирую только.
– Ненавижу! – Жорген демонстративно встал и пошел на обход.
– Ну ты че как фуцан себя ведешь?
Толстяк не ответил, а лишь громко дернул входной дверью, доводчик не дал ей хлопнуть.
– Ну и пошел ты, жиртрест!
Пришлось целый час ждать, когда его сменщик успокоится, а тот все никак не успокаивался, врубил тихую обиду, как шестиклассница, и молчал теперь. Ну и хрен бы с ним. Сегодня ж день какой знаменательный. У него дочь родилась. Первеница. Алисочка.
Санёчек стремительно ворвался в приемную Бледера. Женщина, что охраняла дверь, даже усом не повела, а повести там было чем. Своими длинными розовыми ногтями она деликатно держала кружечку пахучего кофе. Ее мизинец по-дворянски оттопыривался в сторону.
– Здравствуйте еще раз, Катерина Ивановна, шеф у себя?
– Ты тут забыл чего? – удивилась секретарша.
– По личному вопросу.
– По личным вопросам в среду и пятницу с пятнадцати до семнадцати, – отрапортовала любительница розового маникюра, – сегодня среда или пятница?
– Мне надо.
– Всем надо. Вас тут таких жаждущих каждый день толпы приходят, скоро метлу поставлю поганую, буду вас гнать. Жди среды!
– В среду я уже уезжаю.
– Значит, не судьба.
– У меня дочь родилась!
– Поздравляю! – лед в холодильнике позавидовал бы температуре сказанного.
– Мне надо к Иосифу Моисеевичу.
– Всем надо!
– Вы издеваетесь? – в Санёчке все кипело внутри, рука его тянулась к горлу этой излишне важной барышни, он еле сдерживал себя.
– Ничуть. Расписание приемов не я устанавливаю.
К счастью, Бледер вышел сам. Видать, куда-то спешил, ибо собрал с собой толстый саквояж и излишне суетился.
– Катенька, я в Москву!
– Сегодня будете еще?
– Нет!
– Иосиф Моисеевич! – завыл Санёчек. – Можно на минуту, по личному вопросу?
– Пойдем-пойдем, – он посмотрел на бейдж и считал имя, – Александр, только быстро.
Главред спешно шел на выход из редакции, а Кольцов хвостом семенил за ним.
– Иосиф Моисеевич, у меня дочь родилась сегодня ночью.
– Поздравляю! Подойди к Катеньке, пусть напомнит мне завтра, чтоб я тебе премию выписал.
– Спасибо, но я не про то. Можно я домой поеду сегодня?
– Дорогой мой человек, – он вопросительно посмотрел на Санёчка и средним пальцем переместил очки ближе к глазам, – это тебе к Григорию Петровичу надо, он же у тебя начальник, я вашими расписаниями не занимаюсь. Пиши заявление, визу у него поставишь – и ко мне.
– Иосиф Моисеевич, так его нет никогда.
– Ну не рассказывай мне, всегда он есть. Все, давай! Поздравляю еще раз. К Катеньке подойди, чтоб про премию она напомнила, – Бледер впопыхах ушуршал.
Санёчек стоял на крыльце и наблюдал, как быстро перемещает свое тучное тело его босс.
– Ну, к Петровичу так к Петровичу! – Кольцов развернулся и зашел в редакцию. – Жорген, у тебя Петровича номер есть?
Толстяк отвернулся к мониторам и сделал вид, что активно бдит за обстановкой на улице. Кольцов огляделся по сторонам. В холле никого. Окошко в бюро пропусков, как всегда, закрыто.
– Ну, держись, хрен моржовый!
Санёчек взял Жоргена на удушающий, ручной замок захлопнулся как надо, тот пытался заорать, но выходили из него хрип и кряхтения, рожа стала бордовой.
– Ты че, фраерок, думал, я с тобой шутки тут шутить буду? – прошипел ему на ухо Кольцов. – Мобилу дал! Быстро!
Трясущимися руками толстяк достал из нагрудного кармана телефон и положил на стол. Санёчек отпустил свою жертву и резко схватил добычу со стола.
– Как записан?
Жорик тяжело дышал.
– Петрович? – Кольцов ткнул ему в рожу мобилу с открытым контактом.
– Ага-ага.
– А сразу нельзя было? Как телка тут ломаешься! – Санёчек переписал номер и швырнул телефон в хозяина, тот со стола предательски соскочил на бетонный пол.
– Разбил-разбил! – на лице Жоргена появились слезы.
– Ниче, новый купишь!
– Козел ты, Кольцов!
– Че сказал? – рыкнул в ответ Санёчек, жестко прихватив за шиворот.
– Ниче-ниче! Извини-извини!
– Хули извини! Пиво