Из дикого леса дикая тварь 3 - Евгений Адгурович Капба
— Ты — не суть. — Я отряхнул с колен прах гоблина и шагнул к снага в малиновом пиджаке. — Ты — эфирная проекция, к настоящему Васапу Моргу отношение почти не имеющая.
— Этого будет довольно! — рыкнул призрак. — Ты увидишь…
— Поклянись, что не причинишь мне вреда, будучи деревом, — пожал плечами я. — И считай, что мы договорились.
Пример квазиживого создания у меня имелся, и он был довольно удачным. Опыт обращения с псевдоразумными каланхоэ я тоже в свое время получил… А теперь вот появилась возможность заиметь нечто еще более претенциозное! Мог получиться клевый эксперимент, и мне и вправду хотелось всё это провернуть, но виду я не подавал.
— Гарн! Гарн! Я, эфирная проекция Васапа Морга, то есть — призрак, клянусь, что не причиню вреда эльфу Мордуину, если тот поможет мне стать сутью дерева Пха! — Он попался, но пока что не подозревал об этом.
— Принимается. Только я понятия не имею, что делать, — развел руками я.
— Посади семя и сделай со мной то же, что с этим гоблином.
— Вычерпать тебя? — удивился я. — Так ты же не живой!
— Возьми и сделай! Вычерпай — и залей в семя! А дальше — вырасти дерево, ты ведь это умеешь!
Я это умел. Поэтому не стал спорить. Идея показалась мне классной, потому что в ней содержался еще один предохранитель: это конкретное дерево не сможет причинить мне вреда, если условный дух-хранитель поклялся этого не делать. Скорее всего, я тупо не смогу отравиться его плодами, листьями, корнями.
Да, рецепт от Коломбины предполагал изготовление снадобий только и исключительно из семян, те же корни для всех, кроме уруков, являлись страшным ядом, но — почему бы не поэкспериментировать когда-нибудь? Благо в подопытных кретинах, которые пытаются меня убить, недостатка не предвиделось. Так что я просто кивнул, взял семя и полез в тот провал, который ворон указал как место смерти уруков.
— Положи его мне на грудь, — командовал Васап. — Вот — видишь скелет?
Скелет урука, прямо скажем, внушал все, что должен был внушать. Большой, широкоплечий, наверное — два метра двадцать сантиметров ростом. С обрывками одежды и украшений, которые не сожрали крысы и не смародерили торчки за эти годы. А еще — череп, с мощной челюстью и приличного размера клыками. Военный вождь команчей Медведь Медведь сохранился лучше своих товарищей, остальные костяки представляли собой невнятные груды костяных обломков… Я слыхал про орочьих вождей, что они в принципе очень мощные ребята, сверхъестественно сильные, живучие и харизматичные. Наверное — дело было в этом.
— Клади, эльф! Клади, и все шаманы уруков узнают, что тебе можно доверять…
Вот уж не было печали! Еще и шаманы черных уруков обо мне узнают! Но отступать было некуда, я положил семя в район солнечного сплетения урукскому скелету и сказал:
— Иди сюда, Васап, — И вытянул ладонь вперед.
Призрак ткнулся в нее лбом, и я, долго не раздумывая, зачерпнул. Меня пробрало до дрожи — как будто проглотил кусок льда вместо ложки супа, или вроде того. Я усилием воли протолкнул странную Ману через свое средоточие и направил в семя, сдобрив хорошей порцией энергии жизни из резерва. И увидел, как-то, что сияло в эфире ярче солнца, вспыхнуло сверхновой!
В реальном мире в это время происходили вещи довольно простые и естественные: прорастали первые корешки, проклевывались листочки… Все вроде как шло своим чередом, просто очень быстро. Да и листики вдруг оказались чуть ли не черными, а стволик и веточки — багровыми, все это выглядело довольно красиво и при этом — слегка стремно.
И прекратилось минут за пятнадцать.
— У нас получилось? — спросил я, глядя на крохотное деревце.
В ладонь высотой, с четырьмя веточками и двадцатью или тридцатью листочками оно напоминало то ли японский бонсай, то ли легендарный анчар из стихотворения Пушкина — но на минималках. Очень маленькое и очень симпатичное деревце Пха. Которому не хватало света!
Никто мне не отвечал, и нигде в эфире Васап не отсвечивал, так что я подумал, что или угробил призрака, или все прошло так, как надо. Кроме того, что Пха потребляло энергию жизни со страшной силой, и целого гоблинского колдуна и нескольких крыс хватило только для роста сантиметров на пятнадцать, или, как говорят мужчины, на девятнадцать.
Я решил, что у меня есть два варианта: или расширить дыру в крыше так, чтобы на Пха падало много света, или экспресс-методами дорастить его хотя бы до уровня пола. Я понятия не имел, сколько энергии жизни для этого потребуется. Может быть, целый колдунский гоблин ухнул в бездну потому, что для прорастания нужны были ударные дозы? Это следовало проверить.
Выбравшись наружу, я ухватил снагу в малиновом пиджаке и потащил к провалу. Орк был еще жив, зеленокожие — очень, очень крепкий народ. Конечно, с перебитым позвоночником и перемешанными внутренностями он все равно бы помер без медпомощи, но мучился бы часа три или четыре, наверное, не вмешайся я.
Снага даже хрипеть что-то пытался, а когда у него не получилось — сложил пальцы в известную композицию со средним пальцем в качестве основной фигуры.
— Не переживай, тебе недолго осталось. Сейчас я тебя на удобрение пущу… — пообещал я, ощущая удивительное хладнокровие.
Кажется, это было что-то эльфийское, а не мое. Земной Стах вряд ли смог бы вот так хладнокровно разделываться с врагами. Нет, бить людей мне приходилось часто, но убивать… Убивать — это совсем другой разговор. У Мордуина же ничего не екало, и у того меня, что получился из нас обоих — тоже. Все было предельно понятно: они пришли, чтобы резать меня на куски, получить награду за голову и вообще — примерно наказать за наглое поведение путем нанесения телесных повреждений, несовместимых с жизнью. Так чего их жалеть?
Так что снага отправился в подпол, с мясным хрустом брякнувшись рядом с молодым деревцем, и я спрыгнул следом.
Одну руку я положил на башку зеленокожему, вторую — устроил на грунте, рядом с растением. И зачерпнул, и качнул — мощно и быстро, так что от орка за секунд тридцать остался один костяк и малиновый пиджак. Пха подросла еще сантиметров на тридцать, а корни уже оплели ребра и позвоночник Васапа. Прогресс налицо!