Воин Разлома - Ян Ли

Черная зверюга барона выбралась откуда-то из-за клубов дым, красуясь торчащими из бедра обломками болтов, на удивление бодро доковыляла до хозяина и встала над ним, прикрывая от возможной атаки.

А я сидел на заднице в грязи и понимал, что вот прямо сейчас, впервые за сегодня, дела у нас, кажется, пошли на лад. И, следовательно, надо ждать какой-нибудь особой подлянки.

[Уровень повышен. Текущий уровень: 9]

Начало боя — или драки — дело простое: адреналин хлещет, кто-то орет, кто-то бьет, все понятно и даже по-своему честно. А вот когда одна из сторон понимает, что проиграла.…С этой секунды драка заканчивается, и начинается совсем другое занятие, нормальные, в общем-то, люди творят такое, чего потом предпочитают не вспоминать даже по пьяни.

Впрочем, мне пока что было, чем заняться.

[Анализ носителя завершен.]

[Класс: Воин Разлома. Уровень 9: подтверждено соответствие.]

[Получен классовый навык: Конверсия (необычный).]

[Конверсия (необычный): Активный. Позволяет преобразовывать доступную носителю энергию одного типа в энергию другого типа. Эффективность преобразования зависит от сродства типов энергии, объёма вложенной энергии и насыщенности эманаций Разлома. Часть энергии при преобразовании теряется.]

[Предупреждение: преобразование в тип энергии, не соответствующий структуре носителя, может привести к повреждениям энергетических каналов.]

Панель развернулась ровно в тот момент, когда я сидел на заднице в грязи, и момент был, пожалуй, самый подходящий за весь вечер. Все равно ничего другого я в тот момент не мог… ну, почти. Дышать через раз, слушать, как что-то подозрительно хрустит слева под мышкой, и читать. Прочитал. Перечитал, потому что с первого захода уставший мозг выдал только «чего?».

Со второго пошло лучше.

Итак, преобразовывать. Один тип энергии в другой. Я, честно скажу, до этой минуты и не задумывался, что их вообще бывает больше одного — в смысле, лично для меня. Был холод Разлома, был я, и был Исток, который этот холод в меня переливал. Но ведь есть же и другое, я это чуял третьи сутки подряд… чуял, а не задумывался. Пламя барона, например. Та внутренняя энергия, на которой живут все нормальные люди с нормальными классами и которой у меня, судя по описанию класса, кот наплакал. Есть, в конце концов, костер. Обычный. Вон их сколько вокруг, весь лагерь — один сплошной костер.

А значит…

Хомяк, до сих пор лежавший в отключке лапками кверху, заинтересованно приподнял голову.

Наконечник в сумке жег бедро даже через два слоя ткани. Я его вытащил — ладонь обожгло, но я не разжал ладонь. Наоборот, взялся покрепче и осторожно, тонюсенькой ниточкой, потянулся к нему новым навыком. Не к холоду, который в нем сидел, — к жару. К тому, чего эта железка нахлебалась в пламени Веттского, а потом еще добрала за сегодняшний вечер. По сути, повторяя то, что уже делал, только теперь не по наитию, неот отчаяния — а используя системный навык.

И оно пошло.

Не так, как через Исток. Там холод просто вливается, как вода в воронку, привычно и без сопротивления. Здесь жар шел через что-то… через мясорубку, наверное. Проворачивался, перемалывался, упирался — и выходил с той стороны уже холодом. По выжатым досуха каналам побежала первая тоненькая струйка, и паутина отозвалась на нее, как отзывается пересохшее горло на глоток воды. Радоваться, правда, было рано — выходило раза в три, если не в четыре меньше, чем входило, остальное просто рассеивалось, уходило в никуда. Курс — как в обменнике в аэропорту.

Но обменник, все же, был.

Наконечник в руке остывал. Через полминуты он был просто теплый, через минуту — холодный, как и положено куску железа ночью. Я завернул его обратно в тряпицу, сунул в сумку и посмотрел на ближайший костер. То есть на бывшую палатку, которая догорала шагах в пяти… чью-то. Уже неважно, чью.

Протянул ладонь. Не касаясь, просто ощутив жар.

От нее шло хуже, гораздо хуже — это был просто огонь, обычный, без магии и без эманаций, и сродства с моим льдом у него было примерно как у меня с балетом. Один к десяти, может, один к пятнадцати. Но лагерь горел весь. Целиком, от торгового ряда до вала. И я сидел посреди этого пожара пустой, как алкаш без копейки, а тут, оказывается, было налито везде — только руку протяни.

Языки пламени над палаткой на секунду присели, будто на них дунули. Я убрал руку. Хватит. Во-первых, каналы отозвались тупой, нехорошей болью, как зубы на холодное, и продолжать было чревато. Во-вторых, на меня и так сегодня насмотрелись, не хватало ещё, чтобы кто-нибудь разглядел что-то новенькое.

А в-третьих, читаем мелкий шрифт, про тип, не соответствующий структуре носителя. Спасибо, Система. Нет, правда спасибо. Хоть предупредила заранее, не как обычно.

— Живой?

Гесс. Сидит на корточках в шаге от меня, глаза прикрыты, сонный, как будто и не было ничего. Ну, хоть кто-то целый… относительно.

— И даже с прибытком, — сказал я.

Он подумал.

— Уверен?

— Хер его знает, — честно сказал я. — Скоро выясним.

И встал. Не с первого раза, но встал. Ребра слева выразили протест, Стойкость его заглушила. Оружия у меня не было, и это надо было исправлять. Валялось вокруг всякого, я взял первое попавшееся копье — пехотное, с длинным граненым жалом, хозяин из графской гвардии уже не возражал. Ясень, не ясень, в темноте не разобрал, но древко было ровное и ухватистое. Своего, конечно, не заменит… Кстати да, нужно будет озаботится, наконечник то есть.

О, я уже строю планы на будущее

Графские тем временем побежали. Не все, не сразу, но бежали. Я видел это Чутьем лучше, чем глазами, а глазами, признаться, и смотреть не хотелось. Их линия, которая полчаса назад медленно и грамотно поджимала нас к валу, за пять минут превратилась в то же, во что превращались твари, лишившись Пастыря, — в толпу. Урки… в смысле, авантюристы, ударили со стороны обоза, с тыла, оттуда, где у любого войска мягкое пузо, и ударили результативно. Копейщики в первой линии еще что-то держали, еще не понимали, а за их спинами уже было пусто, и когда поняли — стало поздно.

— Двенадцать уходят вдоль вала на север! — орал я, потому что это была моя работа и потому хоть чем-то занятся нужно было. — Верхом, у больших ворот, семеро… восемь! Легат с ними!

Осмер не стал дожидаться развязки— я его видел