Принц на черном пегасе - Маргарита Блинова

Каждый аптекарь получил в личное пользование крохотный портальный перенос по типу моих туфелек мгновенного перемещения, только в сотню раз проще.

— Вот так так… — задумчиво почесал в седом затылке господин Фарма, глядя на доставленный портал.

Пожилой аптекарь жутко боялся всяких новомодных штучек, поэтому решил не рисковать и перепоручил портал своему племяннику. Алик Фарма неделю зубрил крохотную инструкцию, дважды сходил к храмовнику и помолился, после чего напился до икоты и таки воспользовался порталом.

Две недели от него не было ни звука, ни слуха. Думали, что погиб смертью храбрых испытателей магических диковинок. Уже и оплакали, и письмецо соответствующее в ковен написали. Хорошо, что отправить не успели, а то был бы тот еще конфуз.

Ибо племяша таки вернулся в родной Страшилвилль.

Пьяный, избитый и внезапно счастливый.

Да не один вернулся.

А с гениальной идеей!

Уж не знаю, кто из столичных воротил подкинул в пьяную голову Алика Фарма эту мысль, но с того памятного раза, племянник аптекаря стал таскать из столицы не только лекарственные вещества, порошочки и недостающие в аптеке компоненты, но и другие нужные для горожан предметы.

Естественно, не по доброте душевной.

А за звонкую монету.

Жители Страшилвилля быстро смекнули, что это в разы выгоднее, чем пятидневное путешествие в компании подозрительных соседей и начали вовсю пользоваться дополнительными услугами, которые оказывал Алик.

И только с нами у бедолаги случился прокол.

Алик ненавидел ходить в книжный магазин. Говорил, что у него редкая форма книжной боязни. Причем эта самая фобия не работала на обычные, то есть приличные, по мнению Алика, книги. Подозреваю, что она возникла в тот момент, когда приятели застали его со стопкой любовных романов и подняли на смех. А уж дальше и так не большой поклонник женской литературы эту литературу для нас возить отказался.

Именно поэтому на собрании нашего клуба был разработан план перехвата Алика с последующем убеждением, подкупом и частично шантажом. Убеждать планировали Дина и Нина, подкупать мадам Буше, вдовушка и женушка отставного вояки. Шантажировать готовилась внучка судьи, у которой почти на каждого жителя имелась папочка с делом. Я шла в качестве последнего железобетонного аргумента.

Предполагалось, что если племянник аптекаря не согласится после всех предложенных доводов, то госпожа добрая колдунья взмахнет перстнем и нашлет светлую искру.

Алик не был дураком, поэтому решил не доводить дело до греха, то есть до грозной светлой колдуньи, и поступил, как истинный мужчина: решил свалить и не связываться с фанатками чтения.

Зато фанатки считали иначе!

Остро жалея о том, что не могу схватить метлу и примчаться к Алику прям так, я торопливо шагала за взволнованными дамами. И едва не споткнулась на ровном месте, когда обнаружилось, что выбивать право на любовные романы идем не только мы, но и две воинственно настроенные сестрички.

— Сестры Спенсер присоединились к нашему книжному клубу для совместных чтений «Злодея для моего романа», — громким шепотом подсказала мне мадам Буше.

В прошлом мадам Буше играла в столичном театре, поэтому наукой подсказывать громким разборчивым шепотом так, чтобы этого не слышал никто другой, овладела в совершенстве.

Я ничего подобного не умела, поэтому выразительно глянула на женщину и просигнализировала бровями: «С чего вдруг?»

По моим наблюдениям, сестричек Спенсер в жизни заботили только две судьбоносные вещи: как они выглядят и где найдут мужа. Глупенькие и хорошие болтушки с матримониальными планами вызывали искренние сомнения в том, что они вообще умеют читать. Молчу про с удовольствием.

— До них тоже дошли слухи, что… книга невероятно хороша, — тем же шепотом пояснила мадам Буше, а я в очередной раз подивилась той скорости, с которой жители Страшилвилля узнали о книжной новинке.

Неужели этот их «Злодей для моего романа» действительно шедевр литературно-любовной мысли? Или во всем виновато сарафанное радио, запущенное толковым редактором издательства?

Алик Фарма, обладатель ценного для города артефакта, обнаружился на площади. Он беспечно стоял возле лавки кузнеца, деловито пересчитывал помятые купюры и даже не догадывался, что наш дружный женский коллектив уже спешит по его душу.

— Окружаем.

Любительницы чтения азартно кивнули и рассредоточились, беря еще не догадывающегося о своих проблемах мужика в живое кольцо. Я же шла по улице открыто. Делала вид, что здесь не ради Алика, а исключительно, чтобы воздухом подышать. И вообще экспериментирую с модными тенденциями огородного сезона.

Но то ли переигрывала, то ли Алик чуял неприятности еще на подходе, потому что оглянулся, заметил меня и ухмыльнулся.

Ухмылка мне сразу не понравилась. А уж когда в пальцах аптекарского племянника мелькнул хорошо знакомый мне амулет переноса, стало очевидно: нас раскусили еще на подходе.

— Уходит! — возмутилась Гортензия.

— Не уйдет, — авторитетно сказала я, срываясь на бег.

Перстень на пальце нагрелся. Откровенно дохлая белая искра сорвалась с ободка, стремительным росчерком бросилась вперед и выбила из руки племянника аптекаря кулон.

Алик бросился за ним, планируя поднять и слинять, но выскочившая из переулка Дина Марлоу успела первой. Она

подняла артефакт и быстро, пока никто не успел опомниться, перекинула его назад. Нина высоко подпрыгнула, перехватила артефакт и спрятала руку за спину.

Алик Фарма покрутил головой, отчаянно высматривая пути отступления, но мы обступили его со всех сторон и медленно сжимали кольцо.

— Дамы, я уже сказал, что… — начал было он, глядя на окружавших его любительниц чтения, но тут, вся такая грозная, к Алику подошла я.

Игнорируя предварительные ласки в стиле «добрый день», схватила за воротник рубашки не первой свежести и притянула вмиг побелевшего мужичонку к себе.

— Слушай меня внимательно. Не перебивай. Не кивай. Не моргай. Дыхание тоже задержи, а то несет от тебя далеко не розами с куста.

Алик тревожно сглотнул и уставился на госпожу добрую колдунью во все глаза, сигнализируя, что замер и внимает каждому слову.

— Так вот, Алик, — кровожадно улыбнулась эта самая «добрая колдунья». — Нам нужна книга…

Тут я немного подвисла, мучительно вспоминая название любовного шедевра, переполошившего наш книжный клуб.

— «Злодей для моего романа», — громким шепотом подсказала мадам Буше.

— Вот! — К нам подскочила внучка судьи и протянула сложенный вчетверо лист бумаги. — Я на всякий случай записала. Держите.

Величественно кивнув своим помощникам, я засунула бумажку в нагрудный карман Алика и прихлопнула ладонью. Сердце бедняги, и так частившее с удвоенной скоростью, пустилось в какой-то странный неритмичный пляс. Чего доброго, достучится до инфаркта.

Отдернув руку, я мрачно уставилась на библиофоба и приказала:

—