Принц на черном пегасе - Маргарита Блинова

— А мы? — возмутились обделенные томиком сестрички Спенсер.

— Девять, — исправилась я.

— Десять, госпожа колдунья. — Жена отставного вояки заметила мой недобрый взгляд, сложила руки в умоляющем жесте и поторопилась пояснить:

— Агнес, моя дорогая соседка, хочет читать с нами.

Нина Мау открыла было рот, чтобы вспомнить еще одну родственницу или знакомую, которой приспичило отдаться во власть литературы, но у меня так красноречиво дернулся глаз, что девушка прозорливо не стала нагнетать.

— Десять книг, — подытожила я, обращаясь к Алику и чуть громче добавила для остальных:

— Кому надо, тот обменяется имеющимися экземплярами.

Дамы понятливо кивнули. Вздохнули. Но спорить с суровой мной не посмели.

Щелкнув пальцами, я вернула артефакт Алику, отступила на шаг назад и пожелала доброго пути. Мужчина схватился не то за карман с запиской, не то за сердце, сжал в руке артефакт и… я впервые полюбовалась на то, как от меня драпают порталом.

И вот так вот легко и просто в Страшилвилле восторжествовала книжная справедливость. Ну… или что-то на нее похожее.

— Госпожа Вайт, как вы его! — восхищались Дина и Нина.

— Вот это, я понимаю, крепкая женская рука, — улыбнулась дважды вдовушка.

— Госпожа колдунья, что бы мы без вас делали? — риторически вопрошала мадам Буше.

Я польщенно улыбалась, принимая заслуженные комплименты, ровно до тех пор пока не вспомнила про…

— Демоны!

— Где? — заозирались дамы.

— В моем огороде, — выпалила я и бросила обратно домой.

Чуйка настойчиво шептала, что я еще трижды пожалею о том, что оставила кипучих идеями и энергией близнецов Заленвах в своем огороде.

Чуйка не подвела…

Урок мне на будущее — не оставлять близнецов без присмотра.

А лучше вообще не пускать в свои владенья.

Никогда!

И ни при каких обстоятельствах.

Даже если эти самые обстоятельства невинно улыбаются, хлопают глазками и вспоминают бабушку. Нет. И баста!

Стоило мне вывернуть из-за поворота и оказаться на улице Поцелуев, как еще издали стало ясно: не успела.

С тихим шипением над крышей особняка взлетела и изобличительно взорвалась ракетница, припрятанная для шумных гуляний по случаю праздника зимы. Следом последовал хлопок, от которого вздрогнули не только немногочисленные прохожие, но и крыши близлежащих домов, а после в небе возник сотканный из сотен ярких огоньков красно-оранжевый феникс.

Едва видимый при дневном свете, птиц не расстроился и решил брать артистизмом. Сделал круг почета, нырнул в печную трубу и скрылся где-то в глубинах особняка.

— О нет, — простонала я, хватаясь за голову.

Движимый магической формулой, феникс облетел верхний этаж, спланировал ниже и демонстративно выскочил из открытого окна, волоча за собой горящую занавеску.

Подхватив юбку, я рванулась к дому, отчаянно моля Темных богов ниспослать мне, неразумной белой ведьме, хотя бы крупиночку удачи. Но вместо удачи боги решили ниспослать мне книгу.

Объятый вспышкой портала гримуар вывалился мне прямо в руки и требовательно зашелестел страничками, ругаясь, шипя и отчаянно колотя белой атласной закладкой по дымящемуся боку.

Феникс тем временем гордо реял в небе. Занавеска многозначительно горела, чадя и жутко воняя паленой синтетикой.

— Самое время вернуть мне магию, — сердито глянула я на гримуар, вскинула руку, прицелилась и пальнула по фениксу искрой.

Адреналин, помноженный на природный страх случайно подпалить кого-то невезучего и удвоенный злостью, сделал свое дело. Белая искра сорвалась с ободка магического перстня и прямой наводкой полетела за огненным птицем. Птиц решил, что ему пока рано угасать, и поднажал. Занавеска жалобно трепетала обугленным краем, оставляя за собой жирную полосу густого дыма.

— Ну же! — встряхнула я гримуар. — Не время дуться по пустякам.

Гримуар упрямо безмолвствовал.

— Это будет временное перемирие, — заюлила я мысленно добавив «гребаный ты шантажист». — Поджарим… то есть потушим эту глупую огненную курицу, и вновь заберешь все силы до крупицы.

Магическая книга многозначительно колыхнула закладкой складывая ее в большое провокационное сердечко.

— Ладно! Я обещаю подумать о том, чтобы влюбиться.

Закладка развернулась и сделала следующий намек.

— Хорошо… — сквозь стиснутые зубы прорычала очень «добрая» ведьма. — Я даже схожу на свидание. Но только на одно. И ты никак не будешь вмешиваться. А дальше мы закроем эту тему с влюбленностью. Ясно?

Гримуар согласно вспыхнул. Магические силы, отрезанные от источника, вновь хлынули по каналам, надежно связывавшим нас с вредной книженцией. Сделав глубокий вдох и даже слегка прикрыв глаза от удовольствия, я подняла вверх ладонь и резко сжала.

Огненный феникс замер, повинуясь приказу. Забил крыльями. И тут же прямо в пятую точку птицеподобного фейерверка ужалила искорка. Магическое заклинание распалось. Полыхнул ослепительно феникс. Занавеска медленно закружила вниз и легла по центру дороги.

Удостоверившись, что к ней уже ринулась толпа с ведрами, я кровожадно улыбнулась и посмотрела на особняк.

Где эти дети? Ух я им сейчас и задам перцу!

Век помнить и содрогаться будут.

Я не добрая бабушка. И даже не светлая колдунья. Я им расскажу и про технику безопасности, и про игры с магическими предметами, и про то, что крайне опасно и вредно для здоровья злить женщину.

Нет. Лучше покажу.

Уговоры и слова на этих паршивцев явно не работают.

Только суровая действительность.

Только личный пример.

Злая, как сотня демонов из нижних миров, я развернулась к дому.

В руках шипел и подначивал белый гримуар. В сердце крепло желание членовредительства. Мозг лихорадочно припоминал закон, запрещающий порку нерадивых отроков.

Толкнула калитку. Быстро прошла вдоль стены дома. Завернула за угол. И крайне удивилась, не обнаружив на своем огороде ни единой живой души.

— И как это понимать? — воскликнула я, искренне обалдев от незапланированного преображения участка.

Помнится, еще пару часов назад я жаловалась на сорняки и общую запущенность огорода? Это в прошлом!

Нынче же все, как одна, яблоньки обзавелись геометрическими стрижками и напоминали кто леденец на палочке, кто квадрат на палочке, а кто и шестиугольник. Пышные кусты малины испуганно жались к забору. Теплица пала в этом неравном бою с детской непоседливостью. Не вынес общения с креативной молодежью и штакетник, по которому вились гибкие побеги молодого винограда.

Чудом уцелевшие графин со стаканами, в которых я принесла мальчишкам воды, одиноко возлежали на одной из грядок. Причем память настойчиво подсказывала, что ранее там буйно колосилась петрушка и лук. Однако глаза наблюдали только темную,