Принц на черном пегасе - Маргарита Блинова

— Ничего такого, о чем стоит переживать, — мрачно и несколько кровожадно улыбнулась я. — Кстати, с этого дня считайте меня доброй крестной этих чудовищ… чудесных детишек.

Подкрепив угрозу искрой, я махнула рукой в сторону Марка и Энги.

Близнецы почуяли беду и рванулись в разные стороны, но было поздно. Две белых искры сорвались с ободка магического перстня и рванулись следом за ними.

— Ай! — дернулся Марк, хватаясь за лоб.

Энги повезло меньше. В этот момент он пытался маленьким проворным таракашкой шмыгнуть под стол и спрятаться за диваном, но просчитался.

— Ой-ой-ой! — схватился он за укушенный магией маленький зад.

— Теперь, дорогие крестники, — объявила я с плохо скрываемым торжеством и злорадством, — плохое поведение будет аукаться вам в тройной размере.

Вот так-то!

Если никто из любимых родственников не в силах приструнить зарвавшихся кровиночек, то это сделаю я. Ведьма я или кто?!

Кивнув на прощание госпоже Заленвах, потерявшей дар речи, я с чувством выполненного долга покинула кабинет мэра, ее приемную, а следом и саму администрацию. Немного постояла на входе, любуясь высоким синим небом над безлюдной площадью, и решительно свернула в сторону любимой кондитерской.

— Добрый вечер, госпожа Вайт, — поприветствовала меня хозяйка.

Без огонька и задора поприветствовала, но оно и понятно. Еще недавно женщина томилась в очереди перед моей калиткой, рассчитывая прибрать к рукам холостого Нейтона Рока, а уже сегодня ее постигло самое жесточайшее разочарование из возможных — господин Рок признался в любви и верности доброй колдунье, разбив тем самым сотню одиноких женских сердечек и сделав меня их заклятым врагом.

— Ага, — кивнула я, зависая перед витриной с десертами. — Мне, пожалуйста…

На миг я растерялась, не зная, чем поощрить себя за такой нервный денек.

Брауни, трубочки со сгущенкой, разноцветные макаронсы, рассыпчатое печенье всех видов, тарталетки с ягодами, песочные корзинки, малиновый эклер… Я хотела все! Но больше всего я желала торт, стоявший по центру витрины.

Воздушный бисквит ярко-красного цвета в сочетании с белоснежным кремом из творожно-сливочного сыра, украшенный половинками свежей клубники и карамельным шоколадом. У меня текли слюнки только при взгляде на это чудо и душила жаба при взгляде на ценник.

Я надолго зависла у витрины, разрываясь между жадностью и соблазном, а после решительно махнула рукой на неоправданно высокий чек и решила — гулять так гулять.

— Беру! — выдохнула я и ткнула пальчиков в торт.

Торт оказался ну просто сказочно хорош. Так хорош, что за вечер я умяла добрую половину и с трудом уговорила себя оставить вторую на завтрак.

Дабы не искушаться спрятанным в холодильнике тортом, я немного прибралась в лавке, рассортировала заготовки по коробкам и поднялась на второй этаж. Там залезла с ногами в кресло и принялась читать очередной шедевр литературной мысли.

Пока нашумевшая новинка «Злодей для моего романа» добиралась до Страшилвилля, следовало дочитать уже купленное. Иначе зачем тогда это все? Пыль на полках собирать?

Покрутила в руках пухлый томик.

Название «Граф из ее мечты» вселяло оптимизм.

«Очень горячо и очень страстно!» — вдохновенно врала аннотация.

— Да когда же? — откровенно недоумевала я, перелистывая страницу за страницей.

Вот уже четыре главы после знакомства пылкий граф Дориме объяснялся в своих чувствах Софи, нежной и нерешительной дочери соседа. Девушка краснела и трепетала от красивых слов и обещаний. Дрожала в объятиях графа, но все что-то никак не могла дозреть даже до банального поцелуя.

Десять следующих глав бедолагу графа динамили под любым предлогом. Лишь на тринадцатой (не иначе как проклятой главе) случился долгожданный поцелуй. И аж еще через десять дошло до обнимашек.

Впору графу посочувствовать, что я и сделала пролистав пять следующих глав, где Софи решила, что Дориме ей изменяет, обиделась и гордо ушла в закат, то есть сбежала к тетушке в деревню. На тридцатой главе я поймала себя на мысли, что уже не просто сочувствую графу, а начинаю отговаривать его от серьезных отношений с этой непоследовательной истеричкой.

Такой мужик хороший! И надо же было влюбиться в эту недалекую эгоистку Софи…

Под финал всей этой трагикомической истории разгоряченные влюбленные добрались до кровати. Я заинтригованно перевернула страницу и растерялась:

— И где?

«Очень горячо и очень страстно», о котором кричала аннотация и обещала обложка, заключалось в скупом и лаконичном «они упали на смятые простыни и любили друг друга без остатка до самого утра».

— Да уж, — вздохнула я, решив, что не буду портить себе настроение и читать эпилог, где бедный граф Дориме совершал свою самую большую ошибку: соглашался на брак с героиней.

Зевнув, я вернула любовный роман на свое законное место и решительно встала.

Сбегала в душ, переоделась в ночнушку, трижды проверила, заперто ли злосчастное окно, через которое повадился являться в мой дом многоликий. Потом подумала еще немного и расставила по дому ловушки: перегородила шваброй коридор, сдвинула всю мебель так, что сама начала об нее спотыкаться, и уставилась на входную дверь.

Как бы так половчее поставить на нее ведро с водой, чтобы не облиться самой и гарантированно намочить Нейтона Рока, пожаловавшего среди ночи в гости?

Тут в эту самую дверь нетерпеливо забарабанили кулаками, а после недвусмысленно пнули.

— Это кто такой наглый? — поразилась я и открыла.

На крыльце оказался парнишка лет пятнадцати. Худой. Нескладный. Голый.

Пока я недоумевала, что привело его на порог моего не самого гостеприимного дома, он с видимым трудом отцепил одну руку от опоры, ткнул в меня пальцем и зло выпалил:

— Ведьма!

Ну здрасте, приехали.

Только не говорите, что меня раскрыли.

Сбитая с толку видом голого подростка и его громогласным заявлением, я вышла на крыльцо и уточнила:

— Ты вообще кто?

Парнишка пошатнулся. Приник к опорному столбу, как страстный воздыхатель к любимой девушке, и прошипел сквозь плотно сжатые зубы:

— Я тот, кого ты превратила в чудовище. В мерзкий и отвратительный кошмар на двух ногах!

Вот так поворот. Нет, меня и раньше частенько ругали за удачно пущенные сгоряча искры, но тогда я хотя бы помнила, как и при каких обстоятельствах успела причинить добро. А тут — хоть убей!

Вот что с приличными белыми ведьмами делает всего одна веселая ночь в компании Нейтона, пегаса и алкогольного куража.

Эх, прав был мой наставник, нельзя мне пить. Категорически