Из дикого леса дикая тварь 3 - Евгений Адгурович Капба
— Ужасно красиво! — сказала Эрин Лаэр. — Никогда такого не видела! Чай бери. И бутерброд. Для тебя — с рыбой.
Я взял у девушки из рук угощение, и на некоторое время мы прервались, перекусывая и глядя на дерево Пха.
Спустя время я нарушил молчание:
— Ну, такого, предположим, не видела… Но в такси ездить — это для тебя дело обычное. Признавайся, сударыня Летняя Роща, не такое ты и исконно-посконное дитя гор и лесов, верно? — Я придвинулся поближе и положил ей руку на талию, пользуясь тем, что девушка засмотрелась на Пха. — Подозрения у меня давно копились, но теперь сомнений точно не осталось. Ты — эльфийка цивилизованная!
Руку мою она не убрала, но и никаких движений навстречу не сделала. Наоборот, спустя пару секунд совершенно естественным движением высвободилась и заговорила:
— Вообще-то я училась в Йеллоустоуне, ну, в Малондо. Многие свободные уманьяр так делают — в лихолетье отправляют детей в Последнее Королевство. Я жила там семь лет, а потом уехала обратно, в племя, — ей явно было не очень просто это рассказывать. она. — И мне не очень понравилось то, что я увидела дома. Многие наши парни закончили учебу раньше меня и воевали плечом к плечу с мужчинами, ходили в Большой Поход на восток, как повелел Великий Змей. Они сражались вместе с воинами разных свободных племен… Возвратившись с Востока, молодые охотники стали смотреть на мир по-другому. Меньше спрашивать, меньше слушать, чаще хвататься за ножи и больше рассуждать про набеги, трофеи и убийства, чем про охоту, работу и лес. Там, у восточного океана, совсем другие люди и совсем другая война, не как здесь. Потому и на нас стали смотреть по-другому…
— На нас — это значит «на девушек»? — уточнил я.
— Как на вещь, — кивнула она. — У нас так не принято. У нас каждый может быть кем угодно… Разный Облик говорит, что это пройдет и туман войны в головах у молодых рассеется, но войны случаются каждые десять или пятнадцать лет, а набеги — и того чаще.
— А воевали с кем?
— С людьми Говарда и другими людьми, которые служат эльдарам. Они приходили к нам, чтобы забрать богатства земли, и если на их пути стояли селения уманьяр или свободных людей — то их сгоняли с места, жилища сжигали, а детей — увозили. Война длится уже триста лет, и мы давно поняли — эльдары и их приспешники соблюдают договоры только в том случае, если знают, что у тебя за спиной спрятан острый нож… И ручной пехотный гранатомет, — разоткровенничалась Эрин. — В этом разница между подданными Грозных государей и слугами авалонского короля. Русские — кто бы они ни были — держат слово. Чаще всего…
— Так чего же все танацотины и остальные свободные племена не присягнут Грозным? — задал я провокационный вопрос. — Видите же — у нас есть земли, где нелюди живут по своим законам и никто их не трогает.
— Ты сам ответил: свободные племена! — вздохнула девушка. — Мы любим такую жизнь, да и ты сам — тоже любишь. Скорее, мы присягнули бы королю Малондо — все же он из наших. Но тамошние порядки нам тоже не по душе… Я жила в Последнем Королевстве семь лет, но все равно вернулась в лес. Там, в Йеллоустоуне, все разделено между кланами, каждый уже знает свое место, никто не пытается прыгнуть выше головы — это добром не кончится. Знаешь, роль равноправного воина и охотника в племени Желтых Ножей, вольный воздух предгорий и простые и понятные правила мне гораздо милее, чем перспектива после двенадцати лет учебы стоять где-нибудь за кассой и продавать органические продукты в гипермаркете. О, Эру Илуватар, я ведь могу найти в лесу в изобилии без всякой кассы сколько угодно органических продуктов! Посмотри на меня — я одета в натуральную кожу, моя косметика — это сплошь природные средства, за одно упоминание про которые на упаковке цену на товар поднимают в полтора раза…
Малондо — этот тот же Желтый Камень, что и Йеллоу Стоун, просто по-эльфийски. Я и понятия не имел, что там у них есть кассы! Как-то вообще не вытанцовывались у меня кассы, гипермаркеты и вот это вот все, эльфийско-индейское.
Но я очень охеренно понимал все, что она говорила. Я и сам был такой, это точно.
— Хм! — только и смог выдать я, чтобы совсем не впасть в сентиментальность и не влюбиться в нее по самые эльфийские уши.
— Что?
— Поможешь мне с табличками? — спросил я. — Взяла краски?
— Взяла. — Она была явно недовольна такой моей попыткой соскочить с темы. — Давай, рассказывай, что за история с этими табличками…
Мы по обоюдному молчаливому согласию пока обходили вопрос с озером Тулкэллох. А вдруг — не сойдемся во мнениях, я и Разный Облик? Что тогда делать Эринке — разворачиваться и уходить? Вызывать такси? Очевидно, ей понравилось, как тут у меня все устроено: вьюнок на стенах, растения — стражи, дерево Пха с его эфирными забобонами… Она сама не была одаренной в человеческом понимании этого слова, но как настоящая эльфийка и настоящая уманьяр тонко чувствовала такие вещи.
Потому — мы принялись за работу. Электроинструмент мне привезли замечательный, знай только — насадки меняй. Хочешь — пила, хочешь — болгарка, хочешь — шлифмашинка. И второй, с другим креплением, — шуруповерт, дрель или что угодно еще. В общем — сначала я выпиливал из остатков фанеры заготовки под таблички, потом — Эрин их шлифовала. Потом она писала на русском, белорусском, английском, эльфийском, тлинкитском и шпракхе всякие пугающие фразы. Мол ахтунг, опасные растения, а еще — злой и неприятный той дзядзя, шо на складзе. Я решил развесить предупреждения вдоль забора, чтобы потом мне не предъявляли, что не видели и не знали. В сервитуте это могло стать даже аргументом в суде, если кто-то случайно сдохнет у меня на территории.
Грамотность даже тут, на Аляске, в Государстве Российском была практически стопроцентная, читать на каком-то из языков почти все умели, даже снага… Так что девушка своим красивым почерком все это писала, а я потом — лакировал и отставлял в стороночку, сушиться. Мы изготовили табличек двадцать, не меньше. Должно было хватить.
Кое-где Эринка дорисовывала черепа с костями, пугающие растительные орнаменты, всякие чудовищные морды и другое, такое же