(не) Просто безбашенный - Максим Арх

— Вот здесь написано: Sumpf, unpassierbar. Болото, непроходимо.

— Зумпф, — хмыкнул Гринькович. — По карте до Осовца пальцем достать. А ногами — поди дойди ещё…

Полозов его уже не слушал. Он склонился ещё ниже, к тонкой синей линии, которая петляла по низине к болоту, и что-то беззвучно повторил губами.

— Игнат Степанович, есть тут место повыше, откуда округу видно? — спросил Зубров.

Дацкевич на карту даже не взглянул: здешние места он помнил и так.

— Западнее бугор. На нём вырубка, лес свели года три как — одни пни остались. Оттуда всё видать.

Зубров потёр щёку и задумчиво стал размышлять вслух:

— К Осовцу два пути. Напрямик, через большую дорогу, или в обход, краем болота. Только где сейчас немцы стоят, мы не знаем. — Он поднял голову. — Безбашев, что скажете?

— Сперва бы глянуть, где у них посты выставлены, товарищ лейтенант, — сказал я. — Ночью их по кострам издалека видно. Подняться бы на тот бугор да оглядеться.

— Вот и посмотрите. Вы, Дацкевич и Бабкин. — Зубров перевёл взгляд на мою ногу. — Дойдёте?

— Дойду.

— Добро. Глянете и к полуночи назад.

— Сделаем.

— А я? — подал голос из-под куста Тяпушкин, не открывая глаз.

— Ты здесь.

— Есть — здесь, — с облегчением согласился Слава и, надвинув пилотку на нос, продолжил дремать.

Вышли на разведку. Первым шёл егерь, за ним я, Бабкин замыкал. Голень после дневной беготни ныла, но терпеть было можно.

Едва овраг остался позади, он принялся рассуждать вполголоса, ни к кому не обращаясь:

— Немец по дорогам ездит, мы по лесу ходим. Он сытый, мы голодные. А бегает почему-то он за нами, а не наоборот. Где справедливость?

К вырубке вышли, когда уже стемнело.

Добравшись куда рассчитывали, залегли за самыми толстыми пнями.

Отсюда открывался хороший вид и всю местность вокруг, и с этой высоты, видно было далеко.

Но то, что мы увидели, нас не обрадовало: куда ни глянь, везде горели огни. На севере, вдоль большой дороги, тянулись костры, а по самой дороге ползли машины с притушенными фарами — немцы гнали колонны не только днём, но и ночью. Костры стояли и на юге, за полем, и на востоке. И везде их было не мало.

Относительно темно было только на северо-востоке. Там лежала широкая низина, над ней стелился туман, а далеко за ней, у самого края неба, по-прежнему вспыхивало и погромыхивало.

«Над низиной туман, — подумал я. — Значит, там болото. Немцы стоят почти кругом, а у болота ни одного костра. И лежит оно как раз по пути к Осовцу. Проход это или ловушка, отсюда не понять».

Далеко впереди взлетела белая осветительная ракета. Повисела немного в воздухе и погасла.

— Иллюминация, — вздохнул Бабкин, глядя туда. — Как на Первомай. Жаль, праздник в этот раз не наш.

— Ну да, — согласился я и, решив, что на этом рекогносцировку можно заканчивать, дал команду на отход.

Спускались уже в темноте, и на полпути я зацепился больной ногой за корень, который на подъёме не заметил. От боли в голени я чуть не упал. Дацкевич вовремя обернулся и подхватил меня под локоть. Он подождал, пока я твёрдо встану на ноги, и пошёл дальше. Только теперь шёл медленнее, чтобы я не отставал.

В овраг вернулись ближе к полуночи. Зубров не ложился: ждал нас, сидя на поваленном стволе у края оврага, с палкой поперёк колен.

Я подошёл к нему.

— Товарищ лейтенант, разрешите доложить.

Зубров оглядел место расположения отряда: после похорон и грохота с северо-востока спалось не всем, и в темноте некоторые фигуры шевелились.

— Товарищи, кто не спит, подходите, — негромко позвал Зубров. — Послушайте.

Народ стал подтягиваться. Последним приплёлся Тяпушкин, зевая во весь рот. Скорее всего он спал вполглаза и проснулся от голосов.

— Докладывайте.

Так как рассказывать особо было нечего, я быстро и коротко рассказал, что видел с бугра, ничего не пропуская, и замолчал, давая возможность выводы сделать командиру.

Тот задумался на минуту, затем внимательно осмотрел собравшихся бойцов и произнёс:

— Решение приму потом. А сейчас хочу выслушать вас.

Первым заговорил Ковалёв:

— Чего крюки вертеть? Надо напрямик на восток идти — через поля. Авось прорвёмся.

Некоторые из бойцов на такое предложение поморщились.

Общую мысль озвучил Гринькович:

— Мы от самой Шумилки на каждом прорыве кого-нибудь оставляем. Пойдём на восток в лоб — вообще всех оставим.

— Верно Семён говорит, — поддержал его Кузьма. — Лбом стенку не прошибёшь. Обходить надо, а где — это пусть товарищ лейтенант решает.

Народ согласно загудел. И стал предлагать разные варианты, вплоть до тех что нужно переждать тут и посмотреть не уйдут ли немцы с пути завтра или послезавтра.

— А я за то направление, где меньше идти, — высказал свои чаянья Тяпушкин. — Только такого, боюсь, на карте нет.

Зубров повернулся ко мне.

— Безбашев, ваше мнение.

Он снова развернул карту. Я достал фонарик, сдвинул красную заслонку и прикрыл стекло ладонью. Лампочка тускло засветилась, что означало батарея доживает последние минуты. И это было плохо, ведь другую тут взять попросту негде.

— Вот здесь, — я посветил на штриховку, — немцы сами написали: непроходимое болото. Значит — им туда хода нет — не пойдут они туда. И это наш шанс. С бугра было видно: у болота ни одного костра нет. Кроме этого, когда я на хуторе перерисовал с немецкой карты, где какая их рота лес прочёсывает, возле этого болота у них ни одной такой отметки не было. И ещё, тем кто предлагает тут переждать… так вот, вы учтите, что днём немцы хватились своих и, вероятно, уже нашли их тела. А значит, уже начались поиски — пойдут по нашему следу и выйдут к этому оврагу. Более того, я думаю, что облаву они начинают в четыре утра. И это предположение я делаю на основании того, что у унтера на карте было написано, что все облавы начинают в четыре. Так что времени у нас осталось совсем немного.

Я погасил фонарик.

— Ну хорошо… Значит отсюда надо уходить… Но не в болото же! — подал голос Гринькович. — А если там топь и правда непроходимая? Сгинем, и всё. Тем более с лошадью и двуколкой.

Я повернулся к егерю и спросил:

— Игнат Степанович, через болото дорога есть?

Дацкевич ответил не сразу. Он посмотрел мимо нас, в тёмный конец оврага, а потом пожал плечами:

— Там есть большое болото. И тропа через него была. Только найду ли её, не скажу. Давно я в тех местах не бывал.

Ковалёв подался вперёд.

— Погодите, товарищи… Вы говорите совсем не то…