Оружейникъ. 1867 - Григорий Володин

Пётр Фомич показал нужную строку в журнале.

— Все сто прошли обе проверки? — спросил министр

— Так точно, — подтвердил Пётр Фомич. — Негодные отложили отдельно, чтобы можно было показать, за что каждую забраковали.

— Мастер Курбатов участвовал в работе? — поинтересовался Милютин.

— Нет, ваше высокопревосходительство, — ответил Пётр Фомич. — Всё делали сами, по составленным им листам.

— А в цеху он был?

— За тем столом сидел, рассчитывал патроны для войсковой пробы, — ответил Пётр Фомич. — Мы его не звали, он к нам не подходил.

Министр взглянул в мою сторону, затем снова обратился к старшему мастеру:

— Значит, теперь можете изготовлять эти гильзы самостоятельно?

— При наличии подходящей латуни — можем, — подумав, дал ответ Пётр Фомич. — Станки мастер Курбатов подготовил, порядок работы расписал, люди его освоили. На первых партиях брака было больше, теперь всё меньше.

Председатель комиссии сверил журнал с первоначальными партиями. Новых приспособлений для этой сотни не потребовалось: рабочие просто освоили прежний порядок.

Когда гости перешли ко второму прессу, один из рабочих наклонился к соседу:

— Сами сотню вытянули, а считать, сколько армии надо, всё одно тульского позвали.

Сосед толкнул его локтем, чтоб умолк.

Через несколько минут Пётр Фомич окликнул меня:

— Иван Тимофеевич, подойдите.

Я посмотрел на Аверкиева, дождавшись разрешения.

Старший мастер держал журнал самостоятельной проверки:

— Ваша сотня, Иван Тимофеевич, хоть вы её в руках не держали. По вашим листам работали. Даже негодную заготовку сразу нашли, на какой операции испортили.

Я посмотрел на поднос:

— Сто из ста восьми сделали ваши руки, Пётр Фомич. Значит, и в Туле повторят.

— Сумеют, если инструмент по мере изготовят и проверять каждую операцию станут, — кивнул мастер.

— Для того мы и расписали всю работу по порядку, — ответил я.

Он вернул журнал на стол и ушёл к начальнику арсенала. Милютин находился достаточно близко, чтобы слышать разговор. Когда он проходил мимо моего стола, остановился возле раскрытого черновика. Там была подчёркнута строка:

«Начало производства зависит от поставки латунного листа из-за границы».

Министр прочитал её, задержал взгляд на графе с остатком металла и повернулся к председателю комиссии:

— Обе бумаги у вас?

— Так точно, ваше высокопревосходительство, — ответил председатель. — Конторская смета и расчёт Курбатова представлены отдельно.

— Принесите обе в кабинет начальника арсенала, — распорядился Милютин.

Комиссия ушла, а через несколько минут за мной вернулся адъютант.

— Мастер Курбатов? — обратился ко мне адъютант. — Его высокопревосходительство желает ознакомиться с вашим расчётом. Пройдёмте.

Мы с Аверкиевым прошли в приёмную начальника арсенала и остановились у двери кабинета. Адъютант вошёл доложить о нашем прибытии.

В этот момент из соседнего коридора появился знакомый полковник Третьего отделения с кожаной папкой под мышкой. Я невольно посмотрел на неё: вполне могла вместить мою тетрадь.

Аверкиев вытянулся:

— Здравия желаю, господин полковник.

— Здравствуйте, штабс-ротмистр, — кивнул полковник, коротко взглянув на меня. — Мастер при вас, это хорошо.

— Так точно, — подтвердил Аверкиев.

Из кабинета вышел адъютант:

— Господин полковник Ремезов, его высокопревосходительство просит вас пройти.

Вот теперь я узнал фамилию человека, который допрашивал меня на Фонтанке. Ремезов скрылся за дверью вместе с папкой. Похоже, одним обсуждением ружей и стоимости патронов дело не ограничится.

— Меня по-прежнему будете сопровождать? — негромко спросил я у Аверкиева.

— Если прикажут, — штабс-ротмистр и сам не знал

Вскоре адъютант появился снова:

— Мастер Курбатов, пройдёмте. Штабс-ротмистр, вас прошу подождать здесь.

Я вошёл один. В кабинете уже находились Милютин, председатель Оружейной комиссии, начальник арсенала и Ремезов. Перед министром лежали две стопки бумаг: мой расчёт и арсенальная смета.

— Мастер Курбатов, я ознакомился с вашим расчётом, — начал Милютин. — Арсенал представил смету на изготовленную сотню, а вы рассчитали расходы на десять тысяч патронов. Бумаги составлялись независимо?

— Так точно, ваше высокопревосходительство, — ответил я. — Конторской сметы до сегодняшнего дня не видел.

Милютин придвинул к себе арсенальные бумаги:

— Контора посчитала металл, работу станков, жалованье мастеров, подготовку оборудования. Получилась вполне определённая цена одного патрона. У вас цена ниже, но действует лишь при нескольких условиях.

— Потому что я рассчитывал большую партию, — объяснил я. — Подготовку прессов и приспособлений при изготовлении сотни оплачивает эта сотня. При десяти тысячах те же расходы приходятся уже на десять тысяч патронов, и каждый обходится дешевле. Латунь я считал по цене последней поставки. Если новая окажется дороже, расчёт придётся поправить.

— В целом вы правильно излагаете. Только здесь цена уже известна, а вашу ещё предстоит получить на деле, — заметил Милютин.

— Так точно, ваше высокопревосходительство, — ответил я. — Арсенальная смета показывает, во что обошлась выполненная работа. Мой расчёт — во что может обойтись большой заказ и что для этого потребуется.

Милютин перелистнул страницы с числом рабочих и сроками.

— Сегодня мне показали арсенальные гильзы, — сказал министр. — Сто восемь изготовили, сто приняли. И брака меньше, чем в прошлый раз. Стало быть, вы так обучили мастеров, Курбатов, что теперь я могу поручить им эту работу. А за что возьмётесь вы?

— За латунный лист, ваше высокопревосходительство, — ответил я. — Эту сотню вытянули из готового бельгийского листа. На складе его осталось примерно на две-три тысячи гильз. Мастера работу освоили, но когда запас закончится, прессы встанут. Подходящего листа собственного изготовления у нас пока нет. Вот эту задачу я и прошу мне поручить.

Министр открыл страницу с материалами:

— Здесь вы предлагаете изготовлять латунь в Туле.

— Да, ваше высокопревосходительство, — подтвердил я. — Там работают с медью и латунью, есть плавильщики и прокатчики. Но это ещё не значит, что первый же лист подойдёт для гильз. Самоварная латунь может не выдержать вытяжки. Начинать придётся с небольших опытных партий.

— Выходит, хотите сначала научиться делать сам материал? — спросил Милютин.

— Получить годный лист и убедиться, что его смогут делать постоянно, — уточнил я. — Пока мы зависим от заграничной поставки. Можно наладить прессы, обучить людей, получить большой заказ — и остановить всю работу, потому что корабль с латунью не пришёл вовремя.

Председатель подал ведомость запасов. Милютин сверил количество с моим расчётом:

— Значит, арсенальные мастера будут вытягивать гильзы, а вы займётесь тем, из чего их вытягивать?

— И этим тоже, ваше высокопревосходительство, — ответил я. — Затем потребуется наладить изготовление патронов там, где будут переделывать ружья. Подготовить людей, передать им порядок работы и проверки. Сейчас его освоили двенадцать рабочих. Нужно, чтобы следующие двенадцать получили такой же результат.

— Между тем контора уверяет, что изготовление уже освоено, — заметил Милютин.

— Освоено, — согласился я. — Потому я и могу взяться за следующую задачу. Если бы без меня продолжали портить гильзы, пришлось бы остаться у пресса. Но