Оружейникъ. 1867 - Григорий Володин

Милютин перевернул страницу:

— Почему сто ружей, а не, скажем, тысяча?

— Потому что для первой войсковой пробы достаточно сотни, — ответил я. — Мы ещё не знаем, какие недостатки проявятся в части и насколько одинаково разные мастера выполнят переделку. Сотня позволит это проверить. Если обнаружится общая ошибка, исправлять придётся сто ружей. При заказе на тысячу за ту же ошибку казна заплатит вдесятеро больше.

— А десяти недостаточно? — с интересом спросил Милютин.

— Для такой проверки мало, — ответил я. — Десять ружей можно раздать лучшим стрелкам и снова получить почти полигонные условия. Сотня позволит провести пробу в роте. Ружья будут разбирать, чистить, носить на марше, заряжать разными руками. Тогда выяснится, насколько они удобны для обычного солдата и одинаково ли хорошо изготовлены.

Милютин придвинул лист с количеством патронов:

— Патронов просите по сто на каждое ружьё?

— Всего десять тысяч, — подтвердил я. — Часть уйдёт на обучение и учебные стрельбы. Часть оставим для проверки хранения, чтобы затем сравнить, как работают патроны из разных партий.

— А почему не учитываете возврат гильз? — спросил Милютин.

— На полигоне мы их собирали и повторно снаряжали, — ответил я. — В войсках часть потеряют, часть повредят. Поэтому я рассчитал расходы так, будто придётся изготовить все десять тысяч новых гильз. Если часть удастся использовать повторно, получим экономию. Но заранее обещать её казне я не могу.

Министр перешёл к таблице сроков:

— К июлю успеете?

— На двух нынешних прессах десять тысяч гильз потребуют пятидесяти рабочих дней, — ответил я. — Считая со дня, когда получим подходящий лист. Ружья можно переделывать одновременно. Первые готовые будем проверять сразу, чтобы возможную ошибку исправить до того, как её повторят на всей сотне.

— Тогда почему здесь указан апрель? — спросил Милютин, указав на запись.

— К апрелю рассчитываю получить первые результаты опытов с тульской латунью, — объяснил я. — Нужно подготовить плавку и прокатку, получить опытный лист и проверить, годится ли он для нашей работы. Если годится, времени до июля хватит.

— А если нет? — поднял глаза Милютин.

— Тогда уже в апреле я доложу, что срок под угрозой, — ответил я. — Представлю результаты проб и объясню, что ещё предстоит исправить. Ждать до июля, надеясь, что всё как-нибудь наладится, не стану.

Милютин задержал взгляд на таблице:

— За три месяца можно немало металла испортить.

— На опыты часть неизбежно уйдёт, — согласился я. — Рассчитывать, что первая же плавка даст нужный результат, нельзя. Каждую пробу будем записывать и сравнивать с предыдущей, чтобы понимать, что исправлять дальше. Это обойдётся дешевле, чем пустить неподходящий лист в работу и забраковать готовую партию гильз.

Министр провёл пальцем по строке расходов:

— На опыты у вас отдельная сумма.

— Так точно, ваше высокопревосходительство, — ответил я. — Получить годный лист и изготовить из него патроны — две разные статьи расходов. Пока первая задача не решена, обещать только стоимость второй было бы нечестно.

Милютин ещё раз вернулся к срокам, затем прикрыл расчёт. Его занимало, насколько надёжны мои обещания. Пятьдесят рабочих дней выглядели убедительно на бумаге, но отсчитывать их предстояло от получения материала, которого пока не существовало.

— Вы ведь понимаете, Курбатов, — серьёзно произнёс Милютин, — что на заводе придётся заниматься не одними гильзами? Будут и ружья, и инструмент, и подготовка мастеров.

— Понимаю, ваше высокопревосходительство, — заверил я. — Поэтому и предлагаю начать со ста. На таком заказе мы проверим всю работу: от подготовки инструмента до приёмки готового ружья. Узнаем, где теряем время, чего не хватает мастерам и сколько выходит брака. Тогда следующую партию можно будет рассчитывать по заводским ведомостям, а не по моим предположениям.

Милютин отложил карандаш и просмотрел приложения. Затем открыл последнюю страницу расчёта, где Лиза особенно аккуратно вывела итоговые строки.

— Сумму указали, а денег не просите, — заметил министр.

— Ходатайство о деньгах подаёт тот, кто представил образец, ваше высокопревосходительство, — пояснил я. — Моё дело — обосновать расходы и сроки. И предупредить: даже если всю сумму отпустят сегодня, заграничную латунь до открытия навигации мы не получим. Поэтому и предлагаю заняться своей.

Министр поднял глаза.

— Казна может оплатить станки, работу мастеров и изготовление новой партии гильз, — продолжил я. — Но если привозной лист придёт только после открытия навигации, уплаченные деньги не заставят его оказаться здесь раньше. Можно везти материал сухопутным путём, но это новые расходы и всё та же зависимость от заграничного поставщика. Поэтому я и указал отдельную работу по изготовлению латуни в Туле.

— Подаватель образца — купец Голутвин? — глянул на строчки Милютин.

— Так точно, ваше высокопревосходительство, — ответил я. — Ему принадлежит оружейная мастерская в Туле. Для первых опытов он предоставил людей и оборудование. В расчёте я указал его мастерскую как возможного исполнителя патронного заказа. Но для этого потребуется расширить производство и ввести тот же порядок проверки, что мы установили здесь.

— А отвечать за работу будете вы? — продолжил Милютин.

— За устройство оружия, правильность изготовления и проверку качества — я, — подтвердил я. — Денежные дела мастерской ведёт Афанасий Петрович. Прежде чем определять стоимость всей сотни, нужно решить, что поручат его людям, а что — казённому заводу. Иначе одни расходы посчитаем дважды, а другие вовсе упустим.

Министр сделал пометку:

— Значит, два хозяйства.

— Пока два, — поправил я. — У Голутвина мастерская и рабочие. На заводе — казённые станки, стволы и мастера, привычные к переделке военного оружия. Работу нужно разделить заранее, а меры и порядок приёмки установить общие. Здесь мы уже проверили это на генеральском ружье: колодку делал тульский мастер, ствол готовили другие люди. При сборке они сошлись без дополнительной пригонки.

Милютин посмотрел на меня внимательнее:

— То самое частное ружьё, ради которого председатель разрешил вам работать по ночам? — спросил министр.

— Оно, ваше высокопревосходительство, — подтвердил я. — Четвёртого января отправили заказчику. Казённые материалы и работу учли отдельно, оплату провели по арсенальной книге.

Министр перевёл взгляд на начальника арсенала.

— Всё записано, ваше высокопревосходительство, — подтвердил начальник арсенала. — Расходы по частному заказу оплачены.

— Но одно охотничье ружьё ещё ничего не говорит о военной партии, — разумно заметил Милютин.

— О целой партии — нет, — я и не собирался спорить с очевидным. — Но оно показало, что разные мастера могут изготовить сопрягаемые части по общей мере. Если на сотне ружей каждую деталь доводить по месту, мы потратим время на одну и ту же пригонку сто раз. Поэтому меры нужно установить до начала работы, а проверять детали — по ходу изготовления. Тогда негодную обнаружат сразу, а не при окончательной сборке. И по записям будет видно, какая операция задерживает работу и где выходит больше