Тайное остриё рапиры 4 - Александр Васильевич Чернобровкин
Мы прошли пару кварталов, когда увидели неторопливо выехавших из переулка всадников. Они остановились. Мы тоже и приготовились к бою.
— Это Анри де Тюренн! — крикнул кто-то из моих подчиненных.
Я выехал вперед. Меня тоже опознали и продолжили движение.
— Не видел нашу пехоту? — первым делом спросил меня командующий армией.
— Нет. Думал, где-то впереди, — ответил я.
— Ладно, это уже не важно. Мы выходим из города, — сообщил он.
— Почему? — поинтересовался я.
— Великая мадемуазель попросила. Она останется здесь ночевать, — на полном серьезе ответил Анри де Тюренн.
Особенности национальной войны в варианте «Франция». Я выматерился про себя и отправил сопровождавших меня офицеров к остальным двум колоннам, чтобы передали им приказ вернуться к воротам Сен-Жак, а пришедшим со мной драгунам — шагать в обратную сторону. После чего мы с командующим армией поехали рядом.
— Кстати, она спросила о тебе. Я сказал, что ты был бы лучшим маршалом Франции, если бы решил сделать военную карьеру, но не хочешь. Тут вмешался Франсуа де Ларошфуко, встречавший ее, и добавил, что ты еще и лучший бретёр Франции, — сказал командующий армией. — Это правда?
— Видимо, он считал лучшим себя до того, как проиграл мне, но это очень спорное утверждение, — скромно ответил я.
— Так это ты расправился с ним и герцогом де Люинем⁈ — удивленно спросил Анри де Тюренн.
— Уже не помню, — улыбнувшись, молвил я. — Дуэли запрещены.
— Черт возьми, ты опять открылся мне с неожиданной стороны! — восхищенно воскликнул он. — Теперь буду знать, кого позвать в секунданты!
— Неужели решил сразиться с принцем Конде⁈ — подковырнул я.
— Нет, мы договорились сражаться только на поле боя. Так интересней, — признался он.
Тут не поспоришь. Чужими жизнями рисковать забавнее, чем собственной.
55
Наша армия вернулась в Шастр, продолжила блокировку поставок в Париж и не давала соединиться двум частям армии принца Конде. Изрядно потрепанный гарнизон Этампа сидел тихо. Принц Конде захватил город Сен-Дени севернее столицы и обосновался там. Королевский двор перебрался в город Мелён, чтобы быть поближе к нам. Жюль Мазарен избавил нас от Шарля де Монши, маркиза де д’Окенкура, отправил его в Пикардию защищать северо-восточную границу королевства. Во время налета на Этамп он вместо того, чтобы войти в город вслед за драгунами и кавалерией, повел пехоту в обход, чтобы напасть на тех, кто встречал Великую мадемуазель у Орлеанских ворот. По пути наткнулся на реку, которую не смог пересечь и вернулся к воротам Сен-Жак. Мы встретились с пехотой возле них, уходя из города. Я сообщил это первому министру, попросил избавить нас от инициативного дурака и неудачника. К тому времени в Анри де Тюренна поверили окончательно и просьбу выполнили.
— Ты творишь чудеса! — похвалил командующий армией. — Я много раз просил избавить меня от этого идиота, и всё бестолку.
— Еще одна-две победы — и все твои просьбы будут выполнять до того, как произнесешь их вслух, — подсказал я.
Видимо, мои слова подтолкнули его к действиям, потому что Анри де Тюренн решил не отсиживаться в Шастре, а избавиться от занозы в заднице — осадил город Этамп двадцать седьмого мая. На этот раз там не было Великой мадемуазель, никто нам не мешал. Армия, разросшаяся к тому времени до десяти тысяч солдат, обложила его плотно с севера и запада и приступила к рытью параллелей и апрошей. С юга и востока соорудили бастионы напротив ворот и разместили там небольшие гарнизоны, чтобы перекрыть подвоз снабжения. Осадных пушек большого калибра у нас всего шесть, поэтому собирались разрушить стену рядом с башней Сен-Жак, которую сочли самой слабой. Гарнизон наблюдал за нашими действиями с кислыми мордами. Им было ясно, что долго не продержатся. Вдобавок заканчивались продовольствие и боеприпасы. На праздничные салюты ушло много пороха, а подвоза не было. Мы перехватили гонца с посланием коменданта Жака де Со, графа де Таванна, принцу Конде с просьбой прислать провиант и боеприпасы, иначе через две недели он будет вынужден сдать город. Фрондер пошел жидкий. Долго сидеть в осаде и жрать собак, кошек, крыс, а потом и людей, не хотел.
Может быть, так бы и случилось, и мы бы захватили Этамп без штурма, если бы не беспечность наших подразделений. На севере и западе были собраны старые полки и лучшие новые, а на юге и востоке — все остальные, которые службу несли, не напрягаясь. Более того, даже необходимый минимум не выполняли. Осажденные заметили это, передали принцу Конде. На восьмой день осады с юга, по берегу реки Жюин, в город зашел длинный обоз с провиантом и боеприпасами. Гарнизон сразу воспрял, начал вести себя нагло. На десятый день обстреляли из пушки короля Людовика Четырнадцатого со свитой, приехавшего поиграть в войну. Ядро пролетело метрах в ста от монарха, но это сочли немыслимой опасностью и срочно увели подростка подальше. Графу де Таванну специальный герольд передал, что он расстроил своего короля, за что будет наказан. Тот искренне извинился и поклялся, что стреляли не по его приказу, что это была самодеятельность артиллеристов, а он бы ни в жизнь не позволил себе такое кощунство. Странная война странных людей.
Шестого июня ночью к нам прискакал гонец от первого министра с приказом срочно снять осаду Этампа и проследовать к городу Вильнёв, находившемуся на правом берегу Сены в пяти лье к юго-востоку от Парижа, где сейчас находится десятитысячная армия ландскнехтов под командованием Карла, бывшего герцога Лотарингского, теперь безземельного, как назвали бы на Руси, изгоя. Фрондеры дали ему деньги и потребовали отработать. Шарль де л’Обепине, посланник Жюля Мазарена, подписал с экс-герцогом тайный договор: королевские войска снимают осаду Этампа, что позволит ему не потерять лицо, объявить это своей победой, после чего первый министр выплатит большую сумму денег (сколько именно — тайна) и даст две крепости, как вассалу французского короля. Надо было подогнать предателя, потому что уходить не спешил, грабил окрестности Парижа.
На военном совете в шатре главнокомандующего при свете свечей единогласно приняли решение отправиться в путь прямо сейчас, чтобы до утра добраться до Сены и переправиться на правый берег реки.
— Нужно место неподалеку от Вильнёва, но