Хороший остров 3 - Александр Лиманский

— Сейчас я здесь, — сказал я. — И за них теперь тоже я.

Филипп даже не моргнул.

— Отдай мне Серёгу, — сказал он. — Я из него за день вытащу, кто их пропустил. Он врёт, ты сам слышал, путается во всём. Мне нужно знать, кто это был на борту. Мне, понимаешь?

— Вижу. Только спрашивать его ты будешь при мне.

— А если тебя нет?

— Значит, ждёшь, когда я буду.

Он долго смотрел на меня. Я смотрел на него и ждал. Можно было объяснить, зачем мне это, и напомнить, как он вчера при всех крутил Серёгу, но всё это он знал и так. Спорить с ним ради спора я не хотел.

Про ключ он ничего не добавил. А добавить что-то ему хотелось: я видел, как он два раза набирал воздуха и оба раза выдыхал молча. Значит, было что.

— Хорошо, — ровным голосом сказал Филипп. — Когда будешь на месте, позовёшь. Я подожду.

Он оттолкнулся от стены и пошёл к огню. Через пару шагов остановился и обернулся.

— Только ты не думай, что все тут будут вечно ждать, когда ты что-то решишь, — сказал он. — Люди сами решат, с кем им быть.

И ушёл, не дожидаясь ответа. Сел он у дальней стены рядом со Светой, и Зоя подсела к нему со своей миской.

К огню я вернулся, когда Рита уже разложила по мискам вчерашнее. Ели молча, и на дальнюю стену поглядывал не я один.

Рита дождалась, когда я доем, и присела рядом на корточки.

— Андрей, я про мясо, — сказала она, понизив голос, чтобы не слышали дети. — В воде оно лежит хорошо, я утром ходила, трогала. Оно холодное и не пахнет. Только без соли ему недолго лежать, я вам точно говорю. День, ну два, а потом начнёт. Я варю, сколько могу, но посуды мне не хватает, да и есть его потом будет некому, столько варёного.

— А на всё много уйдёт?

— Да хоть горсть, мне бы только верхний слой натереть.

Корыто для соли мы ещё при переезде притащили в Кольцо, несли его на двери. Морской воды в нём не было, а до моря отсюда было далеко. Таскать воду в гору в бутылках выходило дороже, чем сама соль.

— Сева, — позвал я.

Сева сидел у огня с Дианой и что-то ей показывал на пальцах. Услышав своё имя, он вскочил так быстро, что чуть не опрокинул ей миску.

— Я, — сказал он. — То есть да. Что?

— Соль на тебе. Бери колпак с головнёй и выпаривай прямо у моря, на огне. Сколько успеешь до вечера, столько и неси.

— Один? — растерялся Сева.

— С Гошей.

Гоша, как в школе, поднял руку.

— Я схожу. Я и дорогу помню, мы вчера мимо проходили. Там, где камни плоские, у самой воды хорошо: огонь от ветра можно прикрыть. Мы вчера ещё говорили, что там бы соль варить.

— Это ты сам с собой решил, — с другой стороны огня, сказал Артём.

— Ну и что, какая разница, — отмахнулся Гоша.

Сева посмотрел на колпак, потом на меня.

— Только она серая выйдет, как тогда, с песком, в общем, — предупредил он. — Я её чищу, но всё равно, вот. Вы не думайте, что я не стараюсь.

— Рите на мясо, не на торт. Сойдёт.

Сева покраснел и пошёл за колпаком.

— Глеб, — сказал я. — Вторая яма должна быть готова сегодня до вечера.

Глеб сидел у стены, привязанный за ногу к своему колу. Миску он уже доел и теперь вытирал её пальцем, а палец облизывал.

— А если не успею, командир?

— Там уже выше колена. Ещё полдня, и хватит.

— Себе копаю, — хмыкнул Глеб. — Ладно, хоть не скучно.

— Зато ночью ляжешь на ровном. Олег, ты днём у ям, Борис с тобой.

Олег кивнул, не поднимая глаз от миски. Борис на своём бревне похлопал по ножу за поясом и тоже кивнул.

Дальше было то, что я решил ещё ночью.

— Военные сидят в яме под решёткой, у ям остаётся Олег, — сказал я громче, чтобы слышали все. — А Леонида я с поста снимаю: мы с ним сегодня пройдём по округе и посмотрим, не подбирается ли к нам кто чужой и какие звери ходят у тропы. Заодно и камни поищем, они нам тоже нужны.

Говорил я спокойно, и про хозяина ни слова. Серёга у своего кола смотрел в землю.

— Старшим остаётся Женя, — добавил я.

— А я? — Валера приподнялся из-под навеса Инны. Голос у него с утра был хриплый, но громкий. — Я тут, если что. Я и посты держать могу, и вообще…

— Ты лежишь, — не оборачиваясь, сказала Инна.

— Я уже полежал.

— Вчера ты чуть не утонул. До завтра не встаёшь, — она поправила ему на плечах одеяло. — Будешь кашлять у меня тут, я послушаю. А бегать за тобой по Кольцу я не буду, мне есть кого лечить.

Валера посмотрел на меня. Я развёл руками: в эти дела я не лез. Он лёг обратно и сердито закашлялся.

Женя от неожиданности сел ровнее.

— Хорошо, — сказал он. — Я, возможно, чего-то не учту, ты тогда вечером скажи, что именно. Посты и ямы до вечера на мне, я понял.

— Ужин на Рите. Ты следи за людьми.

Он кивнул и посмотрел в сторону дальней стены. Женя был понятливый и смотрел туда не зря.

Филипп сидел там со Светой. Говорить он ничего не говорил, но слышал, по-моему, каждое слово: когда я сказал «до вечера», он поднял голову.

Я подошёл к Рите.

— Мне нужна пустая миска, какую не жалко.

— Зачем? — тут же спросила Рита.

— Если найдём что живое, принести.

— Ещё и в миске, — она покачала головой, но полезла в свою стопку. — В тарелке, значит, людям нельзя, а им можно. Вот, берите эту. Она с щербинкой, я из неё всё равно не люблю.

Из-под навеса я достал обрезок тента, оставшийся с ямы, и сунул за пояс. Зубочистка стояла у стены рядом с колом Серёги, где я её вчера оставил. Я взял её.

Леонид уже поднимался от огня, отряхивая штаны. Дубину он закинул на плечо и оглядел меня с ног до головы, с миской и копьём.

— Ну, парень, — сказал он. — С