Горизонталь - Виталий Штольман
– Видал, че могёт? – засмеялся Коль Колич.
– По ходу, нормальный он тип.
– А я тебе говорил! А то «мутный-мутный»!
– Смотрите, шоу сейчас будет! – заржал Аркадьич.
– Фокусы, шоль?
– Смотри-смотри!
– Виталя, брат, ты че исполняешь? Наебнешься!
– Не ссы, Санёчек, я не впервой. Ветер веет с юга, и луна взошла, – орал со своей импровизированной сцены Штольман, – что же ты, блядюга, ночью не пришла.
– Да это же Серега Есенин! – ахнул Коль Колич.
– Кто? – поинтересовался Санёчек.
– Не пришла ты ночью, не пришла ты днем. Думаешь, мы дрочим? Нет, других ебем!
– Ну так кто?
– Серебряный век русской поэзии, Александр.
– А-а-а-а-а, слыхал вроде за такого.
Чтец получил свою долю оваций и прочитал стихотворение светоча русской литературы на бис.
– Ну-ка, Аркадьич, плесни винца горло смочить! – спрыгнул с бочки Виталя.
– Кто ж понижает? Надо было наоборот.
– Не спорь с алкогольных дел мастером. Если суждено мне умереть в бою с похмельем, то так тому и бывать. Судьба!
– Ну ты тип, конечно, Виталя! – заржал Санёчек.
– А то! – Виталя резко сменил выражение лица на более серьезное, огляделся по сторонам и заговорщицки зашептал: «Чего сейчас расскажу – только никому. Вам по большому секрету».
– Какой же это секрет, если ты его рассказать собрался? – удивился Коль Колич.
– Большой. До скончания операции должна быть полная конспирация.
– Виталя, ты чего опять удумал? – заинтересовался Аркадьич.
– Моисеич доверил мне расследование.
– Кто?
– Главред наш, – пояснил Санёчек.
– А-а-а-а.
– Погоди-погоди, Виталь! Я не понял, ты че ментам помогать собрался? – напрягся Кольцов.
– Да каким ментам? – расхохотался Виталя. – Буду внедряться в секту.
– А, ну в секту – тогда ладно. У меня у матери подруга свидетелям какого-то пришествия дом отписала, так они ее потом и выперли на улицу.
У каждого нашлось по истории, порочащей образ неведомых и чуждых слуг различных божеств.
– Мне Моисеич сказал под псевдонимом печататься, чтоб они меня потом не нашли.
– Больно вот имя твое им надо, – начал, словно страшную байку, рассказывать Коль Колич, – будешь по улице идти – и тебя молнией жахнет, или во сне утащат в Зазеркалье, там и останешься.
– Спросите меня: «Кто ты, воин?»
– Че? – удивился Санёчек.
– Спросите-спросите!
– Лады, кто ты, воин?
– Я – Кирос, сын Кориата.
– Это ты у Ахиллеса из «Трои» резанул? – рассмеялся Аркадьич.
– Только никому! Напомню, что до скончания операции должна быть полная конспирация.
– Ну-у-у-у, за борьбу с сатанизмом! – подвел итог тостом Коль Колич.
– А чего и правда сидеть просто так, коль налито.
Штольмана не было видно и слышно почти неделю. Санёчек со своим напарником со смехом пару раз вспоминали его за кружечкой чая. Уж не пропал ли он без вести в борьбе с нечистой силой? И не пропал. Пришел в редакцию весь на взводе, а уходил с воплями: «Да пошли вы все на хуй! И не всралась мне эта газетенка по величине моего таланта».
– Виталь, че пылишь-то?
– Уволили.
– За что?
По лестнице спешно спустился Моисеич.
– У этого пропуск изъять! – завопил он. – На порог больше не пускать!
– Да подавись ты! – Виталя метнул карточку к ногам своего бывшего босса.
– Дерзко! – подумал Санёчек.
– Охрана! Охрана! Выведите его за территорию. И проследите, чтоб ничего не украл.
– Было б чего воровать! – сопротивлялся натиску Штольман.
– Иосиф Моисеевич, как я его выведу, если я тут один, – протестовал Кольцов.
– Да иду я, иду, – вышел из кладовки Коль Колич. – Проводи-проводи, Александр, коль надо так.
– Да я и сам дорогу найду.
– Никакой «сам»! Знаю я твой «сам»! Вывести, я сказал! – негодовал Моисеич.
– Как скажете, начальник! Пойдем, Виталь!
– А для вас я никто-о-о-о, – во весь голос запел известную песню писатель, – как и вы для меня-я-я-я…
– Штольман, я сейчас милицию вызову, – лицо Бледера побагровело, а на лбу образовалась испарина.
– Я плюю на зако-о-о-он, – пуще прежнего начал орать певец, – вы меня – в лагеря-я-я-я!
Моисеич в сердцах покинул