Горизонталь - Виталий Штольман
– Прием-прием, конвоирую особо опасного преступника до границы, прием-прием!
– Ты что-то там долго конвоируешь.
– Дядь Коль, ну посиди еще чуток. В долг. Я за тебя потом отсижу.
– Сплюнь, дурак!
– Ну да, скоро буду, – Санёчек вернул рацию на пояс, – ну и че, и че?
– Ну и че, приехали мы, в общем, на Селигер. Нас на лодку – и на остров. Чтоб никто не сбежал от пронзительных речей Валерона. Там, кстати, недурно, если б всех этих очарованных убрать. Водица чистейшая. Лесок. Палатки. Полевая кухня. Костерок.
– Еще бы ящик водки, гитарку и баб – да хоть месяц живи!
– Вот и я о том же. Только они не пьют. Совсем. Представляешь?
– Больные, шоль?
– На всю башню. На ЗОЖе. И не курят. Табличку даже повесили «Скажи „нет!“ вредным привычкам!»
– Вы на природу в лес поехали – и ни-ни?
– Ни-ни!
– Ну точно дьяволу служат.
– А я про что! Надо было фляжку военную взять, у меня есть, там ноль семь почти влезает. На выходные не хватило б, но хоть бы горло полоскал.
– Это ты вот зря! Дальше-то чего?
– Стоим мы, значит, на берегу. Девки кашеварят, мужики треплются и… не о рыбалке… про потоки вселенной и еще чего-то там. Я тихо ору с происходящего. Потом лодка плывет, а в лодке той он – сам Валерон Леопольдов. Че началось, че начало-о-ось! Все дела свои побросали. Как ломанули к берегу. А тот машет им рукой, будто солнцеликий, а довольны-ы-ы-ый, как Барсик, что сметану умыкнул. Нога его на землю только наступила, как все захлопали и заулюлюкали. Хотел крикнуть: «На колени смерды пред хозяином!» – но тогда б раскрыли. Остался верным дурке. Помнишь, фильм с Ди Каприо, где он расследование вел на острове?
– Это где потом оказалось, что он сам псих?
– Вот я примерно так же себя ощущал. Как, кстати, называется, не помнишь?
– Кажись, «Остров проклятых».
– Вот-вот! И я оказался на острове проклятых. Когда все вокруг знатно двинулись по фазе, то возникает вопрос, а не ты ли тут главный псих? Валерон давай обниматься со всеми. Все орут: «Единение тел! Единение тел!»
– В душу пробил?
– Пришлось терпеть. У нас, расследователей, только так. Мне ж доказательства нужны.
– Я бы пробил. Не хер. Это братишку приобнять можно. Я ж не знаю, а вдруг он из этих, из опущенных? Как потом отмыться? Законтачишься – и все, пиши пропало, жизнь насмарку.
– Не говори-ка.
– А дальше чего?
– Всех у костра посадили, и началось жертвоприношение. Выбрали самого чахлого – и на фарш. «Викингов» смотрел? Как там кровавого орла делали? Вот и мы так же!
– Че ты мне ле-е-е-е-пишь?
– Да ржу я. Валерон просто ездил весь вечер по ушам своим адептам: поебень про потребительство, собак, грызущих кость, жертв удовольствий и всякое такое, мне еще накидывать начали, мол, чего не внимательно слушаешь, а я ж уже во всю мощь играю, говорю: «Воистину великий человек! Я медитирую, чтобы голос нашего лидера проникал в самое сердце!», тут они все и сикнули, кто-то даже буквально.
– Выкрутился, жук!
– Выкрутился-то выкрутился. Я все равно потом свинтил. Всему, знаешь ли, есть предел. Курить еще охота было, страх! Сижу на той стороне острова, тяну сижечку, слушаю природу, ногой в озере болтаю – красота! Думаю, удочку бы еще. Вообще бы отлично.
– Или ящик водки, гитарку и баб.
– Или тещино сало и водочку, но какой там? Утром зарядка. Зарядка, прикинь? Я с армии так рано не вставал. Потом гимн «Реформации личности». Они его прям пели. Добили меня веганским завтраком.
– Без мяса, шоль?
– Ага.
– Жуть какая, а нахрена?
– Валерон так сказал.
– Да не пошел бы он, этот Валерон.
– Мы за это говно еще и по десятке отдали.
– Чтобы траву жрать, да у костра сидеть?
– Нет, там еще аттракционы по плану были.
– Лучше бы пропили в Люберцах.
– А потом боль открыла новое измерение.
– В смысле?
– Доски с гвоздями!
– Какие еще доски с гвоздями?
– Деревня, картинки с йогами видал?
– Видал! Такие, шоль?
– Да-да!
– Садюги! За деньги еще? Я бы бесплатно даже в этом участвовать не стал. Вот если б заплатили… до хера если б заплатили, тогда может, а так – ни за что!
– Ну, у меня ж легенда! Мне доказательства нужны. У нас расследователей только так. Ты либо топишь до конца, либо топят тебя. Тут уж выбирай. А я на острове с пятьюдесятью шизоидами.
– Александр, прием-прием! Ты что, старого подполковника