Горизонталь - Виталий Штольман
– Коль Колич, преступник оказывает сопротивление, грозится совершить террористический акт, веду переговоры.
– Я в камеры все вижу, что ты мне по ушам ездишь.
– Ну посиди еще чуток, скоро буду.
– Я тебя придушу.
– Уже бегу! – Санёчек вырубил рацию.
– Служба не требует отлагательств? – засмеялся Виталя.
– Да какая это служба? Та-а-а-ак! Давай-ка покороче, а то знаю, ты на полдня свою историю можешь растянуть.
– Дьявол кроется в деталях.
– Меня Коль Колич придушит, слыхал?
– Лады. В общем, гвоздей я не выдержал. Ору им: «Да пошли вы все на хуй! Сборище задротов!» У них шары по десять рублей, кто-то в обморок упал. Штирлиц был раскрыт, а миссия провалена. Собрал манатки и текать. А тут Валерон. Он, такой, долго в небо смотрит, – Виталя изобразил загадочного вождя секты, – а потом выдает: «Тебя срочно надо вернуть на путь исправления, для начала смыв всю негативную энергетику. В озеро его!» Я охренел тут вообще. Сатанисты окружили меня, но хер там плавал. Я ж не промах. Выкидушку свечу. Четкая такая. С резной ручкой. На зоне делали. Опа! Ну-ка, на-ка, кто тут самый смелый? Они схватить пытаются. Я не даюсь, машу пером. Пешки у них дикие, дьяволом ведомые прям. Кто-то из них орет: «Виталий, не сопротивляйтесь! Так только хуже будет. Валера знает, что делает! Валера приведет нас к связи с космосом! Валера откроет тайны вселенной!» Остальные подхватывают: «Валера! Валера!» Отступаю к озеру, рука уже устает. Валерон выскакивает из толпы своих адептов и зловеще так: «Ты-ы-ы-ы! Усомни-и-и-и-и-лся во мне?» Ну, я им, мол, так и так, из армии он этих штучек всех наворовал и теперь вам впаривает, но очарованные не слушают. Валерон не отступает: «Виталий, нам надо разобрать ваш кейс, все плюсы и минусы этой ситуации, инсайты, которые можно из этого извлечь», а я ему: «Лодку вызови, сука!» У него, кстати, рация, как у тебя, была. Далеко берет.
– Ага, нормальная, да-да, далеко! И че, и че?
– Стою, значит, на берегу, прям на мостке, а эти лодочники, которые гондольеры, так медленно плывут. Там человека убивают, а они прям не спешат, кайфуют на ветерке. Представляешь? В общем, выбрался кое-как – и текать. С дедом каким-то на попутке, потом с дальнобоем до Москвы – и вот я здесь.
Кольцов ржал так, что не смог сдерживать слез.
– А уволили-то тебя за что?
– А-а-а-а, так сволочь эта, Бледером именуемая, говорит мне: «Вита-а-а-алий Алекса-а-а-андрович, раз нет результата, нет и денег». А я ему: «Как это нет?», а он мне: «А вот так! Это ж твое инициативное расследование было, а за такое только при положительном результате платят. Читай пункт триста пятьдесят семь колдоговора». Ну, тут мне флягу и снесло, а дальше ты видел.
– Ты самый странный тип из всех, кого я знаю.
– Пойду нажрусь, заходи на огонек, если че.
– Да видно будет.
– Ну, ты знаешь, где меня искать.
– У Аркадьича в гаражах?
– Агась.
Виталя покинул расположение ненавистной газеты, а Санёчек отправился оправдываться перед Коль Количем. В качестве козыря применил пересказ услышанной истории и не прогадал: хохотавший коллега простил его.
История со Штольманом еще не закончилась. Объявился он ко следующему дню с ведром краски и, как Том Сойер, начал расписывать бетонный забор редакции прямо под камерами, в которые со смехом наблюдали его бывшие соратники. Нет, Виталя не привлекал обманом других, а, наоборот, старательно выводил кисточкой большие красные буквы. «Х». «У».
– Да ладно!? – заржал Коль Колич. – «Хуй»?
– Барабан разорется! Сто пудов разорется, – поддержал Санёчек, – а парняга-то с яйцами!
– Как «хуй», который он выписывает?
– Ды-ы-ы-ы!
– Нет, а чего он ему сделает? Уволит?
Виталя вывел букву «Е».
– Смотри-ка! Не «хуй». Что-то другое.
Охранники у камеры играли в «Поле чудес», пытаясь угадать все слово. Вариантов на самом деле была масса, потому с ходу и не догадаться, да и общее количество букв знал лишь сам автор.
С появившейся буквой «П» вариантов стало меньше, а «Л» поставила все на свои места.
– А-а-а-а! По-о-о-о-нял! – почесал затылок Коль Колич.
– «Хуеплеты», шоль? – заржал Кольцов.
На заборе появилась и «Ё».
– Ну, точно «хуеплеты»! Так, погоди, это он про всех? Получается, и про нас, шоль? Он че, попутал?
– Да не, Сань, явно ж, что не про нас. Про Моисеича и Ко.
– Тогда бы было «хуеплет», а так, получается, и про нас.
– Да он же только «Т» выводит.
– Если «Ы» напишет, то точно про нас. Я ему втащу. Коль Колич, ну точно втащу. Смотри-смотри, пишет. Держите меня семеро, сейчас я этому писаке покажу.
Кольцов вышел из редакции в воинственном духе.
– Виталя, здоров.
– О, Санёчек! Как тебе?
– А ты кого это хуеплетами назвал? – с вызовом в голосе произнес охранник.