Призрак Сталинграда 7 - Рафаэль Дамиров

Пехота летела.

— Давайте, ребята! Поднажмите! — подбадривал я их вполголоса.

Стрелять по первой линии окопов теперь было опасно: наши уже подходили вплотную. Я перевёл прицел на развалины за траншеей, внимательно осматривая окна и проломы в стенах, какие только мог увидеть со своей позиции. Немцы, если посадили там стрелков, могли открыть огонь в любой момент, и прозевать их сейчас было никак нельзя.

Снова зажужжал полевой телефон. Я покосился на аппарат, но трубку брать не стал. Один раз немцев уже обманул, во второй раз этот номер вряд ли пройдёт.

Телефон продолжал настойчиво жужжать, когда по вагону неожиданно ударила очередь. Пули прошивали металлическую обшивку, выбивая ржавчину и клочья старой краски. Одна с визгом срикошетила в стойку рядом с моей головой. Я едва успел пригнуться, как следующая очередь прошла чуть выше.

— Ложись! — крикнул я, оттаскивая винтовку подальше от пролома.

— Обнаружили, сволочи! — выругался Ямщиков, прислушиваясь к пулемётной стрельбе.

Немцы, видно, всё-таки засекли нас и прицельно били пулемётным огнём. Я осторожно выглянул из-за обломков, пытаясь определить, откуда стреляют, когда услышал голос Ямщикова:

— С тыла идут! Четверо!

— Где?

— Да по траншее! Прямо к нам!

Я обернулся. Разведчик лежал возле разбитого заднего торца и, хоронясь, показывал рукой.

— Ну что, Ямщиков, хотел за пулемёт? Давай, твой черёд! Перетаскивай на задний торец. Теперь уж нам скрываться незачем.

Разведчик даже кивать не стал, уже волок немецкий МГ.

— Ближе давайте! — зло ухмыльнулся он. — Теперь моя очередь морду бить! За плен должок остался!

Ямщиков устроился за обломками обшивки, поставил пулемёт на сошки и поправил патронную ленту. Избитые, опухшие руки ещё плохо слушались, но при виде приближающихся немцев разведчик словно забыл о всякой боли.

— Саян, прикрой его, — сказал я. — Не дай фрицам гранаты до вагона донести.

Напарник расположился рядом, приготовив автомат. Я тоже остался возле заднего торца вагона, держа винтовку наготове.

Вскоре из немецкой траншеи показались все четверо. Они двигались по ходу сообщения, пригнувшись, один за другим. Первым шёл немец с автоматом, остальные держали винтовки. До вагона оставалось от силы метров пятьдесят.

— Ну что, сержант, — негромко сказал я, — принимай гостей.

Секунды казались редкими и тяжелыми, в груди бухало.

— Милости просим, — процедил Ямщиков, припадая к пулемёту.

Он нажал на спуск, и пулемёт загрохотал, посылая по траншее короткие очереди. Передний немец рухнул на дно, второй повалился следом. Двое остальных бросились было назад, но разведчик успел дать им вслед ещё одну очередь.

— Получайте, гады! — выкрикнул он.

— Хорош, сержант! — остановил я его. — Патроны побереги. Эти уже не сунутся.

Ямщиков оторвался от пулемёта, вытер рукавом разбитые губы и усмехнулся:

— Эх, душу отвёл! А то связали, как барана, да ещё морду набили. Теперь хоть поквитался.

— Ещё успеешь, — ответил я. — Гляди за траншеей. Они ведь могут и с гранатами пожаловать.

— Пускай попробуют! — Ямщиков снова взялся за рукоятки пулемёта.

Я хлопнул его по плечу, и мы с Саяном вернулись к своей позиции на противоположном конце вагона. Наши уже подбирались к немецким окопам, и сейчас мне больше нельзя было упускать из виду площадь.

Самые первые из наших уже ворвались в немецкие траншеи и укрепления, но бой на этом не закончился. Из развалин за первой линией обороны по-прежнему стреляли, кое-где слышались автоматные очереди. Красноармейцы продвигались вдоль окопов, забрасывая гранатами укрытия, из которых ещё огрызались немцы.

В одном из окон мелькнула каска. Я вскинул «Светку», поймал немца в прицел и выстрелил. Тот исчез, а спустя несколько секунд в соседнем проломе показался другой. Он успел дать короткую очередь из укрытия, прежде чем Саян снял его из своей винтовки.

— Хорошо, Саян! — похвалил я напарника.

— Алексей, правее ещё один, — спокойно ответил он.

Я перевёл прицел. За обломками кирпичной стены немецкий стрелок ёрзал плечами, разворачиваясь и пытаясь устроиться поудобнее, чтобы бить вдоль траншеи. Я выждал, когда он высунется, и нажал на спуск. Немец откинулся назад и больше не показывался.

В траншеях завязалась рукопашная.

— Дави их, ребята! — прошептал я.

Но тут совсем рядом с нами низко бухнуло. Вагон вздрогнул, по обшивке застучали осколки — разорвалась мина. Не успел я сообразить, что происходит, как следом ухнула вторая, ещё ближе. Через разбитые окна внутрь посыпались снег, земля и мелкие обломки кирпича.

— Алексей, нас в вилку берут, — предупредил Саян.

— Да вижу! Чёрт, только этого не хватало!

Я пригнулся и осторожно выглянул из дыры. Наши уже заняли часть немецкой траншеи, но дальше, среди развалин, бой продолжался. Оттуда ещё стреляли, и теперь кто-то из немецких миномётчиков взялся за наш вагон. Проклятая железяка стояла как на ладони. Ещё пара мин, и живыми нам отсюда не выбраться.

Трамвай своё отработал.

— Всё, братцы, уходим! — распорядился я. — Ямщиков, пулемёт бросай. Сейчас не до него.

— Жалко, — вздохнул разведчик. — Хорошая машинка.

— Потом заберём, если ещё уцелеет. Давай, шевелись!

Мы выбрались через разбитый задний торец и спустились в ход сообщения. Первым пополз Ямщиков, за ним Саян. Я замыкал, время от времени оглядываясь на вагон.

Вперёд, вперёд! Работа была сделана хорошая, уйти бы, уйти…

Отползти мы успели шагов на тридцать, когда позади грохнул разрыв. Я вжался в землю и, извернувшись, глянул назад. Трамвай начисто заволокло дымом и пылью, внутри что-то обрушилось с металлическим лязгом.

— Ух ты, зараза! — вырвалось у Ямщикова. — А ведь могли и не успеть!

— Ползи, сержант, — поторопил я его. — Ползи, я тебя прошу. Ещё ведь прилетит.

Грохот первых же артиллерийских залпов Алию вздрогнуть. Где-то за площадью ухнули разрывы, дом ощутимо тряхнуло, словно кто-то попытался подвинуть его с фундамента целиком, и с потолка посыпалась штукатурка. Девушка смахнула крупную пыль с винтовки и снова прильнула к прицелу.

Она лежала на ящиках в глубине комнаты, на прежнем месте Сотникова. Алексей оборудовал здесь отличную снайперскую позицию. Чуть поодаль, у соседнего окна, устроился Демидов.

— Ну, пошла потеха! — радостно выдохнул он. — Слышишь, Алька, как наши врезали?

— Слышу, Гриша. Ты за своим участком смотри!

— Есть товарищ командир!

Алия невольно улыбнулась. Гришку так и распирало от нетерпения. Да и сама она, если быть совсем честной, с трудом верила, что дождалась этого утра. Столько дней они отбивали немецкие атаки, а теперь там, за площадью, наши артиллеристы перепахивали вражеские позиции, расчищая дорогу пехоте.а

На рассвете Алия вновь проверила ориентиры и расстояния до них. Теперь оставалось ждать. Десять минут артподготовки тянулись мучительно долго. Наконец, разрывы стали уходить дальше, за немецкие траншеи, и среди воронок поднялись первые красноармейцы.

— Пошли! — не удержался Гришка. — Алька,