Лекарь Фамильяров. Том 17 - Александр Лиманский

Феликс на краю стойки переступил с лапы на лапу и наклонил голову, глядя на Ксюшу сверху. Он по-прежнему молчал. Саня видел, как у него ходит горло.

Ксюша набрала второй раз, медленнее. Экран снова пискнул и выдал красную надпись.

— Ксюх…

— Не говори под руку!

Из стационара донёсся голос Денисова, и Саня вслушался. Денисов рассказывал про чью-то печень, обстоятельно, с подробностями. Саня мысленно пообещал ему пирожок. Потом Денисов замолчал, послышались шаги. Как всегда ровный голос Зыкина, произнёс: «Достаточно. Карты я посмотрел».

У Сани в кармане завибрировал телефон. Он выхватил его и увидел сообщение от Денисова, отправленное, судя по всему, вслепую: «он идет назад ксения уходи». Значит, такое же сообщение Денисов отправил и Ксюше.

Ксюшин телефон остался в подсобке, в кармане мокрых джинсов. На сообщения у Ксюши стоял звук. Этот звук Саня знал. Это был не писк и не звонок, а куплет из какой-то песни про любовь, на полную громкость, потому что Ксюша иначе ничего не слышала.

Куплет грянул из подсобки на весь коридор.

Дверь стационара открылась. Зыкин вышел первым и остановился. Он посмотрел вдоль коридора на дверь подсобки, откуда пели про любовь, потом на мокрые следы тапочек, тянувшиеся по дорожке, и опять на дверь.

— У вас в подсобке телефон, — произнёс он.

— Это мой, — тут же соврал Саня. — Я его там забыл. Сейчас выключу.

Зыкин перевёл взгляд на телефон у Сани в руке.

— Ваш у вас в руке, — заметил он.

Саня посмотрел на свою руку. Возразить ему было нечего. Он спрятал телефон за спину, что, как он сам понял, только ухудшило дело.

Зыкин повернулся к приёмной. Ксюша сидела за стойкой, положив пальцы на клавиатуру, и смотрела на него круглыми глазами поверх ноутбука. Из-за стойки виднелся белый атлас до самых плеч. В мокром узле на затылке торчал карандаш.

Никто ничего не говорил. Песня в подсобке кончилась.

Ксюша медленно встала. Подол зашуршал. Она расправила плечи, сцепила руки перед собой, как на линейке. Саня услышал у неё тот голос, который она включала для чиновников и самых неприятных клиентов.

— Мельникова Ксения, администратор, — сказала Ксюша. — Добрый день, Иван Анатольевич. Журнал сейчас будет.

Она села и, ни на кого не глядя, набрала пароль в третий раз. Пальцы у неё больше не дрожали. Экран мигнул: пароль подошёл. Ксюша развернула ноутбук к инспектору.

— Электронный журнал приёма за текущий месяц, — отчеканила она. — Перенос из тетрадки в течение часа, сверка вечером, в девятнадцать ноль-ноль. Кличка, вид, время. Фильтр по дате вот здесь. Если нужно за прошлые месяцы, они в бумажном журнале, он в шкафу, сухой. Я проверяла.

Зыкин подошёл к стойке и стал читать. Он читал долго, прокручивая колёсиком, и время от времени сверял что-то с тетрадкой, которую ему снова подала Любовь Степановна. Ксюша сидела прямо, не касаясь спинки стула. Нюша легла у её ног, на край подола. Ксюша не стала её прогонять.

Про платье Зыкин не спросил. Он не задал ни одного вопроса, который не касался бы журнала. От этого Сане стало хуже, чем если бы спросил. Саня стоял у двери в коридор, держал руку с телефоном за спиной и ждал, когда грянет.

— Запись за вторник, четырнадцать двадцать, — Зыкин постучал пальцем по экрану. — В тетрадке есть, в журнале есть, галочки нет.

— Это вторник? — Ксюша наклонилась к экрану. — Галочку я не поставила, Иван Анатольевич, потому что во вторник вечером сверяла Екатерина Андреевна, а она ставит не галочку, а инициалы. Вот, видите, «Е. С.».

Зыкин посмотрел на инициалы, потом на Смолину. Смолина, подтверждая, чуть наклонила голову.

— Хорошо, — сказал Зыкин.

Он дочитал до конца, выпрямился и открыл папку. Саня видел, как он ведёт ручкой вниз по листу, пункт за пунктом, и ставит отметки. На каком-то пункте ручка остановилась. Зыкин поднял голову и посмотрел на Ксюшу внимательно и долго, как в прошлый раз, когда она вышла к нему с прищепкой на носу. Он оглядел белые плечи и подол, на котором уже лежала свинка. Потом он опустил глаза и что-то записал.

Что именно, Саня не разглядел. Он вытянул шею, но Зыкин уже закрыл папку.

— Проверка окончена, — Зыкин сунул папку под мышку. — Акт будет направлен в установленный срок. Всего доброго.

— Всего доброго, Иван Анатольевич, — Смолина проводила его до двери. — Осторожнее на крыльце, там скользко.

— Я видел, — сказал Зыкин и вышел.

Дверь за ним закрылась. Любовь Степановна опустилась на стул и обмахнулась тетрадкой. Денисов привалился к косяку и снял очки. Ксюша сидела за стойкой, глядя на закрытую дверь, и не двигалась.

— Это я, — Денисов протёр очки и надел их обратно. — Сообщение. Я хотел предупредить, что он идёт, а про телефон в подсобке не подумал. Ксения, простите меня, пожалуйста.

— Вы отправили его вслепую, из-под руки у инспектора, Кирилл, — Смолина обернулась от двери. — Я бы не сумела. Телефон поёт то, что в него записали, вы за это не отвечаете.

— Что он записал? — спросила Ксюша шёпотом. — Екатерина Андреевна, что он записал?

— Не знаю, Ксения, — Смолина вернулась к стойке и взяла свой планшет. — Узнаем из акта. А пока могу сказать одно: журнал вы показали лучше, чем я показала бы сама. Это я тоже, с вашего позволения, запишу.

— Я пароль три раза набирала, Екатерина Андреевна, — Ксюша повернулась к ней вместе со стулом, подол зашуршал по полу. — Это же в акт пойдёт, да? Администратор не помнит пароль от собственного журнала. Меня надо с премии снять, я бы на вашем месте сняла.

Феликс на краю стойки шумно выдохнул, расправил перья и открыл клюв.

— Комендант докладывает, — проскрипел он. — Молчание сохранено. Весь день ни слова этому бюрократу, а у меня было что сказать по каждому пункту его регламента, особенно про внешний вид персонала. Требую компенсации, и я ещё не решил, какой.

— Потом, — сказала ему Смолина.

* * *

Форма на батарее к вечеру так и не просохла. Саня проверил её два раза, и оба раза рукава были холодные и сырые, так что надеть её можно было разве что в наказание. Ксюша проверила третий раз, вздохнула и поехала к Свете в платье.

Смолина отпустила её сразу после ухода Зыкина и даже сказала «идите, Ксения, вы сегодня заслужили», а Саня вызвался везти. Во дворе стоял минивэн. Кувалда уже лежал в проходе за сиденьями, хотя никто его туда не звал. Пёс считал минивэн своей будкой и, когда Саня собирался куда-то ехать, оказывался внутри раньше Сани.

— Подол, — придерживая дверь, предупредил Саня. —