Искра Свободы 7 - Александр Нова

Когда немного отпустило и я уже собирался уходить, меня окликнули.

— Фир.

Я обернулся. Рауль стоял в двух шагах от меня. Подошёл он тихо, но вряд ли сделал это специально: в соборе ещё хватало людей, шуршала одежда, кто-то негромко переговаривался.

Старший инквизитор посмотрел на свечи, потом снова на меня.

— Слышал, вчера вы купили корабль. Поздравляю.

— Спасибо.

Ответил я вежливо, но про себя отметил осведомленность Ордена. Определенно, следят за каждым моим шагом. И моих людей тоже.

— Вчера мы толком не поговорили, — произнёс инквизитор.

На мой взгляд, вчера мы поговорили более чем достаточно. Я даже подписал бумагу, подтверждающую, что разговор состоялся. Но у старшего инквизитора имелось другое мнение.

— Нужно что-то ещё уточнить?

— Я хотел дать вам совет, Фир. Просто совет.

Вот теперь стало понятнее. Добрый полицейский всё же вспомнил, что после спасения подозреваемого с дыбы полагается воспользоваться его благодарностью. В тот раз насладиться беседой не получилось. Зато сейчас можно наверстать.

— Вы тесно работаете с его преосвященством. Он помог вам с бумагами, предоставил кров, поддержал ваше предприятие. Я понимаю, что вы ему обязаны.

Я промолчал.

— И вы, вероятно, в свою очередь помогаете ему. В этом нет ничего предосудительного. Пока вы понимаете, в каких именно делах участвуете.

Мимо прошли двое послушников с охапками свечей. Рауль проводил их взглядом и продолжил только тогда, когда они скрылись за дверью.

— Сегодня его преосвященство говорил о своём предупреждении. Вы слышали. Весь собор слышал. Протест действительно существует. Написан и отправлен до гибели «Смирения».

Инквизитор помолчал.

— Только отправили его с обычной почтой в канцелярию кардинала. До Вальмонта письмо добиралось два дня. А до здания Ордена от этих ворот можно дойти за несколько минут.

Я посмотрел в сторону ворот.

— Вы считаете, что епископ должен был обратиться к вам?

— Он мог это сделать. Послать гонца. Даже послушника с запиской. У дознавателя Брена на борту имелся артефакт связи. Мы могли передать ему приказ остановить корабль, выгрузить картриджи на берег, оставить охрану и продолжить плавание уже без опасного груза на борту.

Решение, действительно, разумное. И совершенно не то, которое требовалось Этьену.

— Значит, его преосвященство нарушил порядок?

— Нет, — ответил Рауль сразу. — Перевозкой занимались люди строительной службы легата. Епископ направил протест их начальству. Именно так он и должен был поступить. Дублировать письмо в Орден, да ещё и в срочном порядке, он не обязан.

— Тогда в чём вопрос?

— В том, чего он хотел добиться.

Рауль произнёс это без нажима. Даже с некоторым сожалением.

— Его преосвященство мог рассчитывать, что ответственные за груз люди сами исправят нарушение, — продолжил он. — Мог не оценить опасность. Всё это возможно, Фир. Одно письмо ничего не доказывает.

— Но?

— Но это не единичный случай.

Я опёрся ладонью о каменное ограждение. Рауль заметил, что уходить я пока не собираюсь, и принял более расслабленную позу.

— Вам известно, что разногласия между Этьеном и господином Совтером начались задолго до истории со «Смирением»?

— Епископ об этом не рассказывал.

— Полагаю, у него не было причин. Тогда он ещё служил настоятелем. При храме начали возводить алтарный зал. Место выбрали люди легата. Они же утвердили работы.

Рауль провёл пальцем по щербинке в камне.

— Этьен возражал. Указывал на подземные воды, требовал перенести строительство, подал официальный протест.

— И его не послушали?

— Строители сочли, что укрепления основания будет достаточно. Работы продолжили. Потом грунт просел, кладка пошла трещинами, и зал обрушился.

Я сразу вспомнил рассказа епископа о «подземных водах». Оказывается, история гораздо более интереснее, чем поведал его преосвященство.

— Выходит, Этьен де Монфор был прав. И вопросы следовало задавать тем, кто выбрал место.

— Их и задавали, — согласился Рауль. — Господину Совтеру пришлось объяснять, почему его люди не прислушались к предупреждению. Но схема очень похожа на то, что произошло со «Смирением», не находите?

Рауль чуть повернулся ко мне и дал несколько секунд подумать. Потом заговорил тише:

— Вы недавно в Монтлионе, Фир. У вас свои планы. Корабль, фактория, торговля. Было бы жаль потерять всё это из-за чьих-то интриг.

Вот и дошли до совета.

— Я не предлагаю вам забыть о благодарности, — продолжил инквизитор. — Но благодарность не обязывает отвечать за каждое решение вашего покровителя. Если вы что-то заметили — лучше сказать сейчас. Пока ещё можно спокойно разобраться, кто и что знал.

— По-дружески? — уточнил я.

Рауль посмотрел мне в глаза.

— Считайте, что по-дружески.

Я медленно кивнул. Похоже, у меня появился ещё один «друг»-инквизитор. Вместо Ирвина. Разве что званием повыше.

Рассказать было что. Только вот зачем это мне? Чтобы Рауль ухватился за ниточку, за которую потянет и вполне вероятно выяснит, что на самом деле случилось со «Смирением»? Такой дружеский разговор мне совершенно не подходил.

Зато имелся другой. Я собирался встретиться с Совтером в его доме за городом, а у Ордена появилась привычка замечать, куда я хожу. Если с легатом что-то случится, ко мне придут с вопросами. Так что легенду лучше подготовить заранее. Врать нельзя, но и правды Совтер наговорил достаточно. Главное — правильно её подать.

Я посмотрел на инквизитора. Тот терпеливо ждал. Видимо, считал, что я решаю, насколько сильно обязан епископу.

— Кое-что есть, — произнёс я наконец. — Правда, не про его преосвященство.

На лице Рауля опять появилось выражение, как у гончей, которая учуяла добычу.

— Вчера меня вызывал легат кардинала — господин Совтер. Говорил примерно в том же ключе, что и вы. Предложил продолжить беседу в своём доме. И…

Я огляделся по сторонам, словно опасаясь, что нас подслушивают. Намеренно сделал это так, чтобы инквизитор заметил мои действия.

— Легат намекал, что Владыка ему не указ, — взгляд Рауля резко потяжелел, и я поспешил добавить: — Впрочем, мне могло показаться. В тварях я разбираюсь всяко лучше, чем в интригах.

Старший инквизитор некоторое время меня разглядывал, будто пытался прочесть мои мысли.

— Фир, вы знаете, что господин Совтер — Избранный? Он беззаветно предан Владыке. Так же, как и я. Как любой в Ордене. Как дознаватель Брен, который стал героем во имя Его.

Последнее имя Рауль произнёс чуть тише и посмотрел в сторону горящих свечей. Я тоже повернул голову. Северина я видел в последние минуты его жизни и знал о его верности несколько больше, чем старший инквизитор. Спорить, однако, не стал.

Продолжать разговор Рауль не захотел. Кивнул и направился к воротам. Я проводил его взглядом.

Дружеская беседа вышла полезной. Не совсем такой, на какую рассчитывал инквизитор, но это уже его трудности. Свеча Северина успела оплыть на треть. Я постоял